Жизнь после смерти или прав ли доктор моуди. Раймонд моуди - жизнь после жизни

Кто знает, может быть, жить - это значит умереть,

а умереть - жить.

Помню, как на заре туманной юности меня потряс рассказ поэта Арсения Тарковского об его опыте внетелесного существования. Это случилось с Тарковским в январе 1944 года, после нескольких реампутаций ноги, когда он погибал во фронтовом госпитале от гангрены. Он лежал в маленькой, тесной палате с очень низким потолком. Лампочка, висевшая над кроватью, выключателя не имела, и приходилось вывинчивать ее рукой. Однажды, выкручивая лампочку, Тарковский почувствовал, что его душа (сознание) спиралеобразно выскользнула из тела - вывинтилась, подобно лампочке из патрона. Удивленный, он глянул вниз и увидел свое тело. Оно было совершенно недвижимо, как у человека, спящего мертвецким сном..Затем ему почему-то захотелось посмотреть, что делается в соседней палате. Он стал медленно "просачиваться" сквозь стену, но в какой-то момент почувствовал, что еще немного - и он уже никогда не сможет вернуться в свое тело. Это его испугало. Он снова завис над кроватью и каким-то странным усилием скользнул в тело, как в лодку.

Эту историю я припомнил, когда впервые прочитал книги западных исследователей, посвященные опыту людей, побывавших в состоянии клинической смерти.

Запад, последовательно отболевший в XX веке разными мировоззренческими модами, начиная от теософии и кончая дзен-буддизмом, в какой-то момент почувствовал потребность вернуться к классическому рационализму. При этом таинственные моменты бытия не отвергались, а объяснялись путем соединения трех компонентов: свидетельств чувственного опыта, рационалистического анализа (естествознание, помноженное на формальную логику), мистического (мифологического, религиозного) знания. В 1970-х годах западного читателя захлестнула волна литературы, посвященной тому, на что. прежде было наложено негласное табу. Особенно рьяно бросились писать о смерти медики. Пионером здесь стала доктор Элизабет Кюблер-Росс, автор книг "О смерти и умирании" (1969) и "Смерть не существует" (1977). Среди других серьезных работ выделю следующие: Дж. Мейерс "Голоса на краю вечности" (1973), Осис и Харальдсон "В час смерти" (1976), Бетти Мальц "Мои впечатления о вечности" (1977), Д. Р. Уиклер "Путешествие по ту сторону" (1977), М. Ровслинг "За дверью смерти" (1978), Тим Ле Хэй "Жизнь после жизни" (1980), И. Стивенсон "Двадцать случаев, заставляющих думать о перевоплощении" (1980), Серафим Роуз "Душа после смерти" (1982), Станислав и Кристина Гроф "Сияющие города и адские муки", Лайэлл Уотсон "Ошибка Ромео", Майкл Сабом "Призывы смерти" (1982), Кеннет Ринг "Трагедия ожидания" Петр Калиновский "Переход"(1991).

Но самое большое количество читательских взоров притянула книга Р. Моуди "Жизнь после жизни" (1976) и ее продолжение "Размышления о смерти после смерти" (1983).

В первой книге Моуди описал и проанализировал 150 случаев, когда люди, побывавшие в состоянии клинической смерти, хорошо помнили о том, что происходило с ними, имели опыт предсмертных видений, связанных с ощущением (или реальностью) внетелесного существования (обозначим его аббревиатурой ОВС) *. Для процесса ОВС характерны следующие стадии: остановка всех физиологических функций организма (причем умирающий еще успевает услышать слова врача, который констатирует летальный исход); нарастающие неприятные шумы; умирающий выходит из тела и с большой скоростью несется по тоннелю, в конце которого виден свет, иногда - светоносное существо; перед умирающим проходит вся его жизнь; он встречает умерших родственников и друзей; в какой-то момент возникает ощущение границы, из-за которой уже невозможно вернуться в тело; умирающий "усилием воли" или иногда против воли возвращается в тело. Согласно исследованиям Моуди, существует 11 четко различимых стадий процесса умирания и возвращения с того света (американский кардиолог Сейб насчитывает 10 таких фаз).

По данным американского психолога Кеннета Ринга, изучившего 102 случая "возвращения с того света", 60 процентов "возвращенцев" испытали непередаваемое чувство покоя, 37 процентов парили над собственным телом, 26 процентов запомнили всевозможные панорамные видения, 23 процента входили в тоннель, колодец, погреб, шлюз или мешок, 16 процентов были очарованы удивительным светом, 8 процентов встречались с умершими родственниками. Встречаются у "возвращенцев" и описания ада - об этом свидетельствуют сообщения того же Р. Моуди, а также М. Сабома, Дж. Ритчи, Б. Мальц. Доктор Морис Ровслинг в книге "За дверью смерти" рассказывает о своем пациенте, "который во время остановки сердца попал в ад. В процессе оживления он несколько раз приходил в себя, но сердце снова останавливалось. Когда он был в нашем мире и обретал дар речи, он все еще видел ад, был в панике и просил врачей продолжать оживление. Эти процедуры болезненны, и обычно больные, возвращаясь к земной жизни, просят прекратить их. Спустя два дня у больного не осталось никаких воспоминаний о происходившем. Он все забыл, он никогда не был в аду и никакого ада не видел".

Стоит также отметить тяжелый опыт ОВС у самоубийц, возвращенных к жизни. Их видения мрачны, безрадостны, порой просто ужасны. По утверждению К. Ринга, показания "возвращенцев", различаясь в некоторых деталях, совпадают в главном, независимо от национальности, возраста, пола, места проживания и религиозной принадлежности исследуемых. Об этом же говорит и австралийский врач П. Калиновский, хотя отмечает, что "иногда люди видят то, что они ожидают увидеть. Христиане видят ангелов, Богоматерь, Иисуса Христа, патриархов. Индусы видят индусские храмы; неверующие видят фигуры в белом, юношей, иногда ничего не видят, но чувствуют "присутствие". Психологи видели в свете облик своего отца или понимали его как "коллективное сознание" и так далее".

По данным Э. Кюблер-Росс, только 10 процентов людей, находившихся на грани смерти или переживших клиническую смерть, могли ясно припомнить, что они переживали при этом. Другие исследователи называют более высокие цифры - от 15 до 35 процентов.

О случаях ОВС я уже упоминал в главе "Что такое смерть"; вот еще несколько подобных историй в передаче исследователей или рассказанных самими "возвращенцами".

"Врач британских ВВС потерпел аварию при взлете с маленького сельского аэродрома. Он был выброшен из кабины, упал на спину и лежал без всяких признаков жизни. Из ложбины, в которой он оказался после аварии, здания аэродрома не видно, но тем не менее доктор ясно видел все этапы спасательной операции. Он вспоминает, что глядел на аварию с высоты около двухсот футов и видел свое тело, лежащее поблизости. Глядя, как бригадир и уцелевший пилот бежали к его телу, он недоумевал, зачем им это нужно, желая, чтоб его оставили в покое. Он видел, как из ангара выехала машина "скорой помощи" и сразу же заглохла. Он видел, как водитель вылез, завел машину ручкой, вскочил в кабину, проехал немного и притормозил, чтобы захватить на заднее сиденье санитара. Он наблюдал, как "скорая" остановилась возле госпиталя, где санитар что-то забрал, а затем двинулась к месту катастрофы. Тогда еще не пришедший в сознание доктор почувствовал, что удаляется от аэродрома, пролетает над островом Корнуолл и с огромной скоростью несется над Атлантикой. Внезапно путешествие окончилось, и он, очнувшись, увидел, как санитар льет ему в глотку раствор нюхательной соли. Позднейшее расследование обстоятельств аварии показало полное соответствие всех деталей рассказа действительным событиям".

"Однажды у меня был сердечный приступ. Я вдруг обнаружила, что я нахожусь в черном вакууме, и я поняла, что я покинула свое физическое тело. Я знала, что умираю, и я подумала: "Боже, я бы жила не так, если бы знала, что случится сейчас. Пожалуйста, помогите мне". И немедленно я стала выходить из этой черноты и увидела что-то бледно-серое, и я продолжала двигаться, скользить в этом пространстве. Потом я увидела серый тоннель и направилась к нему. Мне показалось, что я двигаюсь к нему не так быстро, как мне хотелось бы, потому что я поняла, что, продвигаясь ближе, я смогу что-то увидеть сквозь него. За этим тоннелем я увидела людей. Они выглядели так же, как и на земле. Там я увидела нечто такое, что можно было бы принять за картины настроения.

Все было пронизано удивительным светом: живительным, золотисто-желтым, теплым и мягким, совсем непохожим на тот свет, который мы видим на земле. Когда я приблизилась, я почувствовала, что прохожу сквозь тоннель. Это было удивительное, радостное ощущение. На человеческом языке просто нет слов, которыми можно было бы это описать. Только моё время перейти за этот туман, вероятно, еще не пришло. Прямо перед собой я увидела моего дядю Карла, который умер много лет назад. Он преграждал мне путь, говори: "Иди назад, твое дело на земле еще не закончено. Сейчас возвращайся обратно". Я не хотела идти, но у меня не было выбора, поэтому я вернулась в свое тело. И вновь ощутила эту ужасную боль в груди и услышала, как мои маленький сын плакал и кричал: "Боже, верни мамочку!".

"Я видел, как они поднимали мое тело и вытаскивали его из-под рулевого управления, я чувствовал, что меня как будто тащат через какое-то ограниченное пространство, что-то вроде воронки. Там было темно и черно, и я быстро двигался через эту воронку обратно, к моему телу. Когда я был "влит" обратно, мне показалось, что это "вливание" началось с головы, будто я входил с головы. Я не чувствовал, что могу как-то рассуждать об этом, не было даже времени подумать. Перед этим я был в нескольких ярдах от моего тела, и все события вдруг приняли обратный ход. Я не успел даже сообразить, в чем дело, я был "вливаем" в мое тело".

"Я была взята в больницу в критическом состоянии. Они говорили, что я не выживу, пригласили моих родных, потому что я должна скоро умереть. Родные вошли и окружили мою кровать. В тот момент, когда врач решил, что я умерла, мои родные стали мне далекими, будто бы они стали удаляться от меня. Это в самом деле выглядело так, будто не я удаляюсь от них, а они начали удаляться все дальше и дальше от меня. Становилось все темнее, и, тем не менее, я видела их. Потом я потеряла сознание и не видела, что происходило в палате.

Я находилась в узком Y-образном тоннеле, похожем на изогнутую спинку вот этого стула. Этот тоннель по форме соответствовал моему телу. Мои руки и ноги, казалось, были сложены по швам. Я стала входить в этот тоннель, продвигаясь вперед. Там было темно настолько, насколько вообще бывает темно. Я двигалась через это вниз. Потом я посмотрела вперед и увидела прекрасную полированную дверь без всяких ручек. Из-под краев двери я видела очень яркий свет. Лучи его выходили таким образом, что было ясно, что все там, за дверью, очень счастливы. Лучи эти все время двигались и вращалась. Казалось, что там, за дверью, все ужасно заняты. Я глядела на все это и говорила: "Господи, вот я. Если ты хочешь, возьми меня!" Но хозяин вернул меня обратно, и так быстро, что у меня захватило дух".

"Я слышал, как врачи оказали, что я умер. И тогда я почувствовал, как я начал падать или как бы плыть через какую-то черноту, некое замкнутое пространство. Словами это невозможно описать. Все было очень черным, и только вдалеке я мог видеть этот свет. Очень-очень яркий свет, но сначала небольшой. Он становился больше по мере того, как я приближался к нему. Я старался приблизиться к этому свету, потому что чувствовал, что это был Христос. Я стремился попасть туда. Это не было страшно. Было более или менее приятно. Как христианин, я тотчас связал этот свет с Христом, который сказал: "Я свет миру". Я сказал себе: "Если это так, если я должен умереть, я знаю, что ждет меня в конце, там, в этом свете".

"Я встал и пошел в другую комнату налить чего- нибудь выпить, и именно в этот момент, как мне потом сказали, у меня было прободение аппендицита, я почувствовал сильную слабость и упал. Потом все как будто сильно поплыло, и я почувствовал вибрацию моего существа, рвущегося из тела, и услышал прекрасную музыку. Я парил по комнате и затем через дверь перенесся на веранду. И там мне казалось, что вокруг меня стало собираться какое-то облачко сквозь розовый туман. И тогда я проплыл мимо через перегородку, как будто ее там и не было вовсе, по направлению к прозрачному ясному свету.

Он был прекрасен, такой блестящий, такой лучезарный, но он совсем не ослеплял меня. Это был неземной свет. По-настоящему я не видал никого в этом свете, и все же в ней была заключена особая индивидуальность... Это был свет абсолютного понимания и совершенной любви. Мысленно я услышал: "Любишь ли ты меня?" Это не было сказано в форме определенного вопроса, но думаю, что смысл можно выразить так: "Если ты действительно любишь меня, возвращайся и закончи в своей жизни то, что начал". И все это время я чувствовал себя окруженным всепоглощающей любовью и состраданием".

Феномена посмертных видений у людей, находившихся в состоянии клинической смерти, не отрицает никто. Вопрос в трактовке природы этих видений. Президент Французской танталогической ассоциации Луи-Венсен Тома считает, что не правы как фанатичные мистики, пытающиеся использовать феномен ОВС для пропаганды своих идей, так и те, кто упрощенно сводит феномен к галлюцинациям. Большинство пациентов, опрошенных Моуди,- люди верующие, как правило, христиане. Их экзистенциальный опыт как будто свидетельствует о безусловном существовании Бога и о том, что наша душа бессмертна. Доктор Карлис Озис, собравший данные о 3800 больных, находившихся на грани смерти, отмечает, что верующие имеют видения чаще, чем неверующие. При этом в христианский опыт "возвращенцев" вплетаются явные элементы буддизма.

Впрочем, Моуди, как добросовестный исследователь, рассматривает и другие объяснения ОВС, разделяя их на три типа: сверхъестественные, естественные (научные) и психологические. О сверхъестественном я уже сказал. В качестве научных Моуди предлагает фармакологические, физиологические и неврологические объяснения. Рассмотрим их по порядку.

Полный текст книги доктора Раймонда Моуди "Жизнь после жизни" ("Life after Life").

* Моуди, однако, вынужден оговориться, что его пациенты, пережившие опыт ОВС, описывали свои переживания словами, которые являются только аналогиями или метафорами. В силу иной природы "того света" эти ощущения невозможно передать адекватно.

Известен богатый опыт видений у тех, кто употребляет ЛСД, крэк, марихуану и другие сильнодействующие наркотики. В результате исследований психоактивных свойств психоделиков (наркотических веществ типа ЛСД-25) выяснилось, что они могут вызывать у нормального человека глубокие мистические и религиозные состояния. Американские исследователи Станислав и Кристина Гроф в этой связи предлагают версию о том, что психоделики, оказывая усиливающее и катализирующее влияние на человеческое сознание, индуцируют похожие состояния у случайно взятых людей, тем самым доказывая наличие в подсознании любого человека матрицы подобного мистического опыта, опыта ОВС. То есть не исключено, что посмертные видения записаны в нашем подсознании, как песня на магнитофонной ленте. Когда срабатывает "включатель", песня начинает звучать.

Наркотик кетамин (циклогексон), используемый как внутривенное анестезирующее средство, способен вызывать такие же ощущения, как у тех, кто "выходил из тела" во время клинической смерти. Однако, по мнению Моуди, все же существует большая разница между этими двумя видами опыта. Ну а главное - в большинстве описываемых случаев никаких наркотиков не применялось, люди получали смертный опыт, прежде чем были применены какие-либо лекарства. Да и сами лекарства, если и применялись, по составу были весьма разнородны. Однако имеется предположение современной фармакологии о том, что смертный опыт можно получить с помощью воздействия психоактивных лекарств на нервную систему. То есть умирание трактуется как опыт перехода в иную реальность, достижимый также другими путями - употреблением наркотиков, медитацией, "просветлением сознания" и т. п.

С точки зрения физиологии ОВС объясняется так: в состоянии клинической смерти прекращается снабжение мозга кислородом, и наблюдаемые явления суть последнее компенсаторное (защитное) видение умирающего мозга. Моуди считает, что основная ошибка этого представления заключается в том, что видения при смертном опыте имеют место большей частью до физиологических повреждений мозга. А если "выход из тела" происходит при получении жестоких травм, то он практически не отличается от подобного "выхода" в случаях, когда никаких травм не было.

Неврологическое объяснение сводится к аналогии между смертными видениями и ощущениями при некоторых неврологических заболеваниях. Так, аутоскопические галлюцинации позволяют наблюдать самого себя со стороны, как и при посмертном ОВС. Но если при аутоскопических видениях "двойник", второе "я" наблюдателя, является ясным и подвижным, то во время смертных видений умирающие видят свое тело абсолютно неподвижным.

Наконец, объяснение психологическое Моуди разделяет на две части, заранее отбрасывая версию о том, что все рассказы об ОВС либо сознательная ложь, либо бессознательное приукрашивание. Возможно ли, что смертные видения связаны с последней изоляцией, новым отсутствием контакта с другими людьми? Известны опыты Д. Лилли и других ученых, пытавшихся создать максимально изолированную среду для человека, "погасить" все сенсорные ощущения, чтобы освободить мозг (сознание) для "чистого" восприятия бытия. Во время эксперимента испытуемого помещают в ванну, наполненную теплой (36,6°) водой, плотно закрывают глаза и уши, фиксируют руки и другие части тела, чтобы исключить возможность движения. Естественно, испытуемый находится и в полной звуковой изоляции. Данные экспериментов говорят о значительном сходстве ОВС и опыта максимальной изоляции. Возможно, изоляция и смерть - два пути для вхождения в одну "потустороннюю" реку, хотя в первом случае возвращение на берег гарантировано.

Другой вариант психологического объяснения заключается в трактовке ОВС как желаемого сновидения, фантазии или галлюцинации, "возникновение которых обусловлено различными факторами, в одном случае действием наркотиков, в других - церебральной анестезией, в третьих - изоляцией и т. п. Иными словами, в этом случае предсмертный опыт рассматривается как иллюзия".

И против такой трактовки Моуди находит возражения, главные из которых: во-первых, схожесть ОВС у разных людей, во-вторых, совпадение ощущений умиравших с древними эзотерическими описаниями загробного мира (с учетом того, что никто из обследуемых не читал эти описания), в-третьих, отсутствие у обследуемых какой-либо патологии в области психики. (Известно, однако, что ощущения больных шизофренией в периоды обострения или в хронических психологических состояниях весьма схожи с эсхатологическими представлениями и с опытом ОВС.)

Другие психологи имеют свои варианты разгадки феномена ОВС, опровергнуть которые будет труднее. Моуди и сам упоминаете некоторых из них: "В моих лекциях и рассказах о предсмертных событиях мне было предложено множество типов объяснений. Люди, для которых было свойственно фармакологическое или неврологическое мышление, рассматривают свою собственную систему взглядов как источник для объяснения того, что интуитивно представляется очевидным, даже в тех случаях, когда факты противоречат предлагаемым объяснениям. Те, кто является сторонником теории Фрейда, склонны видеть в светящемся существе проекцию отца данного субъекта, в то время как последователи Юнга видят в нем архетипы коллективного, бессознательного, и так до бесконечности".

Лайэлл Уотсон проводит аналогию между ОВС и опытом появления на свет ребенка. "Возможно, что мы впервые знакомимся со смертью в момент рождения. Мало кому из людей доводится еще раз пережить такое опасное и страшное путешествие, какое он проделал, выходя из десятисантиметровых родовых путей. Мы никогда, наверное, в точности не узнаем, что происходит в это время в сознании ребенка, но, вероятно, его ощущения напоминают разные стадии умирания".

Не являются ли в таком случае предсмертные видения трансформированным переживанием родовой травмы, естественно, с наложением накопленного житейского и мистического опыта? Есть и еще одна трактовка ОВС - как следствия реакций организма на экстремальную ситуацию. Психологи в процессе адаптации к экстремальным ситуациям выделяют следующие стадии, характеризующиеся сменой эмоциональных состояний и появлением необычных психических феноменов: подготовительный, стартового психического напряжения, острых психических реакций входа, психической переадаптации, завершающего психического напряжения, острых психических реакций выхода и реадаптации.

Французский журналист Жан-Поль Мари рассказывает о психологе Патрике Дьюаврине, который, прочитав книгу Моуди, тотчас же провел детальный опрос 33 пациентов своей больницы, переживших остановку сердца, крупные травмы или паралич дыхательных органов. Доктору Дьюаврину благодаря профессиональному умению "разговорить" и выслушать человека удалось выявить троих, прошедших через феномен ОВС, никогда и никому прежде не открывавшихся. Первый вывод, сделанный Дьюаврином: феномен, бесспорно, существует. Вывод второй: эти люди более нормальны, чем другие. У них гораздо меньше проявляются психопатологические явления, которые бывали в прошлом, они употребляют меньше лекарств, алкоголя. Их принцип: никаких наркотиков. "Очевидно, что психологическая уравновешенность этих лиц выше среднего уровня", - говорит психиатр.

Первым из этих троих был офицер, перенесший кому второй степени - результат тяжелой формы менингита. Он рассказывает о погружении в теплый обволакивающий свет. Второй, профессор Академии изящных искусств, пораженный кровоизлиянием в мозг, наблюдал, как от него "отлетел в бесконечность его дух в виде светящегося шара, постепенно сливаясь с огромным пятном белого света квадратной формы". Этот профессор, судя по всему, агностик, считает смерть венком мироздания. Третий, перенесший односторонний паралич, выходил из своего тела и видел свое парализованное лицо... Психиатр продолжил исследования и сделал новое открытие: оказывается, люди могут испытывать симптомы ОВС во время отдыха, в полусне или при простой стоматологической анестезии, то есть не встречаясь со смертью. Он замечает также, что бывают - хотя и реже - случаи негативного протекания ОВС, когда человек испытывает кошмарные видения и путешествие "туда" становится для него мучением. Да, лик смерти не всегда приятен.

В своем анализе психиатр проследил уже знакомую нам схему: вход в темный тоннель, в конце которого яркий свет. Еще закономерность - если пациент ощущает полет к центру Земли, то в конце пути его ждут вода, жара, чувство легкости и красоты. Общим правилом является последующее возвращение к свету. Перечитайте "Смерть Ивана Ильича" Льва Толстого потрясающее описание феномена ОВС! * Когда субъект перед лицом неотвратимой смерти видит, как перед ним пробегает его жизнь, то это своего рода обманный маневр, позволяющий ему еще раз быстренько пролистать книгу, которую у него сейчас отнимут. Явление умерших родителей может быть галлюцинационной реализацией желания увидеть тех, кого нам так не хватает. Есть еще одна заманчивая гипотеза: тоннель напоминает путь младенца в процессе родов, выход к свету - рождение. Если следовать этой логике, смерть - в то же время и новое рождение.

Наш психиатр, весьма дотошный исследователь, безусловно, читал и перечитывал "Республику" Платона, где рассказывается о том, как павший воин воскрес на двенадцатый день, чтобы рассказать о своем путешествии в мир иной. Он наверняка знаком и с "Бардо Тодол" (великая тибетская "Книга мертвых"), и с трудами Эбена Моше, считавшего, что "свет изначально есть прямая связь между субъектом и средой, его породившей,- подобно тому, как плод, находящийся в утробе матери, живет за счет того, что питается ее материнской субстанцией. При рождении эта форма жизни прекращается".

В уже упоминавшейся статье "Уйти, чтобы вернуться" Павел Гуревич задается вопросом: "Действительно ученые натолкнулись на факт посмертного существования или им открылись всего лишь тайны агонизирующего сознания, демонстрирующего странные фантомы? Когда в обсуждение проблемы включились психологи, философы, религиоведы, историки культуры, стало ясно, что речь идет не о биологическом или психологическом казусе, а о стойком и весьма распространенном феномене. В записанных исповедях (людей, испытавших ОВС) сообщалось о странной раздвоенности сознаний. Покойный, наблюдая сразу две грани бытия, не мог вступить в контакт с живыми. Возвратившиеся к жизни называли такие тончайшие детали происходившего вокруг в момент их "смерти", которые невозможно выдумать и которые действительно имели место. Оставаясь свидетелями событий в подлунном мире, люди эти уже соприкасались с миром иным.

К началу 90-х годов накоплен огромный уникальный материал. Речь идет не о частных случаях или исключительных ситуациях. Достоверность посмертных видений, связанных с земным существованием, не оставляет сомнений **. Проведенные исследования радикально меняют устоявшиеся представления о смерти. Ее признаки оказались изменчивы, а верительные грамоты сомнительны. Когда же, в самом деле, она наступает? При угасании клинически определенных проявлений жизни? После распада мозга? Или о роковом мгновении свидетельствует отделение души от тела? Принципиально новые концепции жизни и смерти дают ответы на вопросы...

Согласно некоторым версиям человек имеет три тела: первое - плотное внешнее физическое; второе - латентно-эфирная субстанция; третье - духовная сущность. Все три вполне реальны, но имеют различную природу. После смерти человек освобождается от своей физической оболочки, но продолжает жить в эфирном теле, постепенно переселяясь в астральный, то есть запредельный мир".

В подтверждение этих идей П. Гуревич ссылается на утверждение Л. Уотсона в книге "Ошибка Ромео" (Ромео принял живую, но бездыханную Джульетту за мертвую), что рассказы о том, как над постелью умирающего поднимается похожее на призрак облако, можно считать достоверными. Услышанные из разных источников, они сходны во многих деталях. Туман поднимается над головой умершего, часто по спирали, затем же, приняв форму тела, повисает горизонтально, в двух футах от соматической системы (физического тела) и, наконец, рассеивается. Ясновидящие также упоминают о "спиралях энергии", покидающих тело умершего. В одном из сообщений утверждается, что эти спирали можно наблюдать в течение трех дней после клинической смерти.

Уотсон считает, что вторая система (эфирная оболочка) так же ограничена во времени, как и первая. Она ненадолго остается рядом с соматической системой и после клинической и после абсолютной смерти, но постепенно исчезает, и тогда материя теряет жизнь... Возможно, вторая система сохраняется без изменений, но автор полагает, что понемногу она ослабевает и теряет присущую ей организацию.

Американский биолог предполагает существование и других систем, в которых жизнь продолжается после исчезновения физического и эфирного тела. Однако он склоняется к мысли, что "энергетический двойник", "флюидный дубликат", "астральное тело" (различные названая "второго тела") должны пройти тот же путь, что и обыкновенная плоть. Иначе говоря, известные современной науке другие энергетические телесные системы тоже не вечны".

У христиан рассказы об астральном теле, переселении душ и аналогичных явлениях вызывают крайнее раздражение. Иеромонах Серафим Роуз, выражая точку зрения православного богословия, в книге "Душа после смерти" говорит о том, что теории перевоплощения душ, идея спиритизма и тому подобное являются "бесовщиной", проявлениями коварства дьявола. Случаи, когда человек припоминает обстоятельства прежней жизни, а также общение с духами на спиритических сеансах, по мнению С. Роуза, имеют одну цель - "смутить людей блестящей демонстрацией якобы сверхъестественного знания и тем самым обмануть их в отношении истинной природы загробной жизни и оставить их духовно неготовыми к ней".

Здесь с Роузом можно поспорить. Ведь случаи припоминания прежней жизни большей частью происходят не в христианской среде, а там, где господствуют индуизм или буддизм. То есть получается, что дьявол тратит силы на совращение с пути истинного тех... кого и совращать не надо - они и так не верят в Христа, являясь с точки зрения христианства язычниками. Получается полная бессмыслица.

"Даже оккультисты,- пишет далее Роуз,- в общем благожелательно настроенные к идее перевоплощения, соглашаются, что "доказательства" перевоплощения можно трактовать по-разному. Один американский популяризатор оккультных идей полагает, что "большинство зарегистрированных случаев, свидетельствующих о перевоплощении, вполне могли бы быть случаями одержимости". Согласно этим оккультистам, "одержимость" имеет место, когда "мертвый" овладевает живым телом, личность и самая индивидуальность последнего представляются изменившимися, создавая тем впечатление, что на него действуют какие-то стороны "предыдущей жизни".

Разделяя христианский и спиритический опыт загробного существования, Роуз говорит о том, что спириты общаются не с действительным небом, а с воздушной частью нашего мира, "астральной плоскостью" падших духов. Сообщения оккультистов получают широкую известность, поскольку, угождая современному скепсису и рационализму, служат подтверждением нехристианского взгляда на жизнь после смерти. "У исследователей "посмертного" опыта,- констатирует Роуз, имея в виду и наблюдения естествоиспытателей, - снова и снова можно видеть более или менее очевидную связь с оккультными идеями и практикой. Мы можем здесь определить понятие "оккультный" (буквально означает: то, что спрятано) как относящееся к любому запрещенному Божиим откровением общению людей с невидимыми духами и силами (см. Левит. 19:31; 20:6 и т. д.).

Этого общения могут искать сами люди (как на спиритических сеансах) или же они могут провоцироваться падшими духами (когда они спонтанно являются к людям). Противоположностью "оккультному" является термин "духовный" (или "религиозный"), который относится к разрешенным Богом контактам с Богом и его ангелами и святыми".

* Вот как Л. Н. Толстой повествует об агонии Ивана Ильича:

"Вдруг какая-то сила толкнула его в грудь, в бок, еще сильнее сдавило ему дыхание, он провалился в дыру, и там, в конце дыры засветилось что-то. С ним сделалось то, что бывало с ним в вагоне железной дороги, когда думаешь, что едешь вперёд, а едешь назад, и вдруг узнаешь настоящее направление". И чуть далее: "В это самое время Иван Ильич провалился, увидал свет, и ему открылось, что жизнь его была не то, что надо, но что это можно еще поправить". Наконец, самый финал: "И вдруг ему стало ясно, что то, что томило его и не выходило, что вдруг все выходит сразу, и с двух сторон, с десяти сторон, со всех сторон. Жалко их (родных.), надо сделать, чтоб им не больно было. Избавить их и самому избавиться от их страданий. "Как хорошо и как просто",- подумал он. "А боль? - спросил он себя.- Ее куда? Ну-ка, где ты, боль?" Он стал прислушиваться. "Да, вот она. Ну что ж, пускай боль". "А смерть? Где она?" Он искал своего прежнего привычного страха смерти и не находил его. Где она? Какая смерть? Страха никакого не было, потому что и смерти не было. Вместо смерти был свет. - Так вот что! - вдруг вслух проговорил он.- Какая радость! Для него все это произошло в одно мгновение, и значение этого мгновения уже не изменялось. Для присутствующих же агония его продолжалась еще два часа. В груди его клокотало что-то: изможденное тело еще вздрагивало. Потом реже и реже стали клокотанье и хрипенье. - Кончено! - сказал кто-то над ним. Он услыхал эти слова и повторил их в своей душе. "Кончена смерть,- сказал он себе.- Ее нет больше".

Невероятно большое число совпадений этого рассказа в современных описаний ОВС наводят на мысль о том, что Толстому самому довелось пережить подобное состояние или же слышать рассказы людей, вернувшихся с "того света" (например, во время военной кампании в Севастополе).

** Слишком смелое заявление. Сомнения остаются даже в самых бесспорных случаях, а все, что связано с загробным существованием, отнюдь не бесспорно.

Суммируя идеи "оккультизма", сопряженные с другими еретическими для христианина учениями о жизни после смерти, Роуз выделяет пять постулатов, которые исповедуют заблудившиеся в лабиринте эклектической мистики: 1) смерти бояться не следует; 2) не будет ни суда, ни ада; 3) смерть не есть единственный и окончательный опыт, как описывает ее христианское учение, а скорее всего лишь безболезненный переход к "более высокому состоянию сознания"; 4) цель земной жизни и жизни после смерти - это не вечное спасение своей души, а неограниченный процесс "роста" в "любви", и "понимании", и "самореализации"; 5) "посмертные" и "внетелесные" опыты сами по себе являются подготовкой к жизни после смерти...

Отрицая оккультное учение о загробной жизни, Роуз вынужден, однако, признать, что оно начинается с классической христианской истины: смерть тела не есть конец человеческой жизни, а лишь начало нового состояния человеческой личности. Претензии же его в том, что "видения", полученные людьми в состоянии медитации, клинической смерти, во время спиритических сеансов, не соответствуют потусторонней реальности. "Те, кто описывает сейчас свои "посмертные" опыты, показывают, что они так же доверяют своему опыту, как и любой сбитый с толку человек в прошлом; во всей современной литературе по этому вопросу имеется чрезвычайно мало случаев, когда серьезно задаются вопросом, не могла ли хотя бы часть пережитого быть от дьявола" *. Но и христианский взгляд на смерть многим современным ученым и теологам представляется узким, устаревшим, догматичным, не способным понять категории смерти, сознания и личности с учетом новых знаний о мироздании и чувственного опыта новых поколений.

Современный русский философ Владимир Налимов, создатель так называемой вероятностно ориентированной философии, посвятил смерти одну ив глав книги "Спонтанность сознания". Он считает, что сейчас уже невозможно принять ответ на вопрос о смысле смерти, предлагаемый нам христианской религией, в силу его крайнего примитивизма.

К проблеме смерти Налимов идет через проблему смысл - сознание - материя. Он рассматривает ее, своеобразно интерпретируя идеи дзен-буддизма, эзотерического христианства, античной философии (Платон) и различных философских течений XX века (включая идеи Вернадского о ноосфере). Суть предлагаемой Налимовым модели нашего бытия в том, что личностное сознание (Эго) есть некий текст - носитель смыслов, "текст особый, удивительно гибкий, подвижный, динамичный, способный к изменениям".

Взаимодействуя с миром, сознание управляет своей текстовой природой, создает новые тексты, активно общается с метасемантическим космосом в режиме то монолога, то диалога. Повторяя вслед за экзистенциалистами идею о том, что "я" - Эго, являясь в обычных условиях носителем устоявшихся смысловых оценок, в экстремальной ситуации (в том числе и в минуты смертельной опасности) раскрывает свою сокровенную сторону и получает возможность резкого изменения личности (то, что Л. Н. Гумилев называет пассионарным толчком), Налимов предлагает для этого качества (перерождения личности) термин Метаэго.

Другой важный момент философии Надимова - выделение шести уровней сознания в вероятностно ориентированной модели личности:

1) уровень мышления (Аристотелева логика);

2) уровень предмышления (Бейесова логика);

3) подвалы сознания (созерцание образов); 4) телесность человека, поддерживающая сознание;

5) метауровень (космическое сознание);

6) подвалы космического сознания (коллективное бессознательное).

Со смертью связь, которая существует между Эго и "тем неведомым началом, которое мы готовы называть Вселенским Сознанием, прерывается, поскольку исчезает Эго - проводник этой связи". Поскольку Эго является одновременно и целью и средством, при завершении некоего процесса, независимо от его результата, личность погибает. Говоря образно, налимовское Эго можно сравнить с бикфордовым шнуром: взорвется бомба или нет, неизвестно (это зависит от наличия в ней заряда), а шнуру суждено сгореть в ожидании взрыва. Подводя итоги, Налимов пишет, что бессмысленно говорить о бессмертии личности. "Бессмысленно хотя бы уже потому, что личность принадлежит тому миру, где все смертно. Разумнее говорить о другом - о том, что личность соприкасается с бессмертным. Соприкасается через спонтанность".

Определяя понятие спонтанности как реальности другого мира, смежного с нашим, Налимов наделяет спонтанность следующими характеристиками: "Не подчиняется причинно-следственным связям.

Не локализована в физическом пространстве - в нем она только проявляет себя.

Не персонализирована - персонализируется только ее проявление.

Не ограничена временными рамками, она отождествляется с забеганием вперед, что порождает завихрение времени.

Принадлежа другому миру, не может умирать в нашем мире".

Таким образом, по Налимову, цельного личностного бессмертия не существует. Личность (в том виде, в котором мы ее понимаем и ощущаем) после смерти погибает, поскольку это по природе своей эфемерно. (Правда, Налимов заостряет внимание на вопросе существования довольно протяжённых состояний между жизнью и смертью, приводя в качестве аналогии состояния высшего религиозного экстаза).

Однако значительная часть мыслителей XX века не считает, что Эго, "я", личность ждет распад или переход в абсолютно "размытое" состояние после гибели тела. Одну из наиболее интересных теорий предложил Тейяр де Шарден, своеобразно развивший учение Вернадского о ноосфере. В. И. Вернадский, читавший в начале 1920-х годов лекции в Сорбонне, высказал там идеи о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего человечества как единого целого. Движение биосферы направлено в сторону качественно нового состояния человечества. Французский математик и философ-бергсонианец Е. Ле Руа и палеонтолог и теолог П. Тейяр де Шарден предложили для обозначения этого состояния термин "ноосфера". Но Тейяр де Шарден пошел дальше Вернадского. Он предположил, что геологическое эволюционное изменение биосферы не замыкается лишь на изменении лика планеты, материальных условий существования людей. Для него важнее было понять направление эволюции самого человека. Направление это, по Тейяру де Шардену,- "мегасинтез", возрастание сознания, слияние отдельных личностей в единодушном созидании Духа Земли, (коллективного разума, ноосферы).

"В настоящее время,- пишет Тейяр де Шарден в "Феномене человека",- вся совокупность мыслящих сил и единиц вовлечена во всеобщее объединение посредством совместных действий внешней и внутренней сторон Земли, все части человечества проникают друг в друга и сплачиваются на наших глазах в единый блок вопреки тенденции этих частей к разъединению и соразмерно ей; все это совершенно естественно, если уметь видеть в этом высшую точку организации космического процесса, неизменно со времени тех далеких эпох, когда наша планета была молодой.

Сначала углеродистые молекулы с их тысячами симметрично группированных атомов. Затем клетка, где в минимальном объеме тысячи молекул образуют как бы систему винтиков. Затем многоклеточные, где клетка- всего лишь бесконечно малый элемент. Еще дальше многоклеточные, как бы соединяясь островками, делают многообразные попытки вступить в симбиоз и подняться к более высокому биологическому состоянию. Теперь уже мыслящий покров, как зародыш планетарных размеров, на всем своем протяжении развертывает и перекрещивает свои волокна не для того, чтобы их смешать и нейтрализовать, а чтобы их усилить в живом единстве одной ткани. Положительно я не вижу другого цельного и, стало быть, научного способа сгруппировать и истолковать эту огромную массу фактов, как представить ее в виде гигантской психобиологической операции - своего рода мегасинтеза, "суперкомбинации", которой ныне индивидуально и коллективно подчинены все мыслящие элементы Земли".

Допустим, что Тейяр де Шарден прав. Но что является материальным выражением ноосферы? Каким образом осуществляется мегасинтез сознания? Из чего состоят "волокна" мыслящего покрова Земли? На эти вопросы, возможно, отвечает теория московского профессора Бориса Исакова. Он предположил, что сверхлегкие микрочастицы с массой от 10-40 до 10-30 грамма (электроны, позитроны, мюоны, таоны, нейтрино и другие, объединенные названием лептоны) являются носителями человеческих мыслей и чувств, информации о предметах и явлениях материального мира. Мировой лептонный газ (МЛГ) пронизывает все тела во Вселенной, он находится не только в космосе или в воздухе, но и в любых материальных телах, - разумеется, и в человеческом организме тоже. МЛГ представляет из себя своеобразное информационно-энергетическое поле, содержащее сведения обо всем, что было, есть и будет во Вселенной.

С помощью своей гипотезы Б. Исаков готов объяснить многие явления, которые до сих пор считались таинственными, - в том числе и явления, связанные с феноменом смерти и ОВС. Вот фрагменты одного из его выступлений. "Из уравнений Шредингера для излучающей точки следует, что вокруг нее существуют квантовые оболочки - концентрические сферы различного диаметра, состоящие из лептонов. Но на поверхности кожи есть несколько сот биологически активных точек - их излучения воздают суммарные квантовые оболочки человеческого тела. По форме они напоминают скафандры, расположенные один внутри другого по принципу матрешки. Собственно тело - это не весь человек, а только его видимое ядро, вокруг которого расположены его информационно-энергетические "двойники". Когда два человека находятся рядом, их квантовые оболочки пересекаются - они могут служить каналами, по которым идет интуитивный обмен информацией. По-видимому, этим объясняется способность некоторых людей понимать мысли и чувства друг друга...

Можно предположить, что самые дальние - замыкающие квантовые оболочки у всех людей общие, они образуют единое лептонное поле человечества. Поэтому ощущение единства со всеми людьми, которое испытывают йоги, не художественный образ, а физическое явление. По- видимому, они могут подключаться к лептонному полю человечества и считывать с него информацию. Индусы называют это всезнанием.

Бабушка Ванга (знаменитая болгарская слепая прорицательница) читает мысли и диагностирует, потому что "видит" квантовые оболочки людей. В Индии сказали бы, что у нее открыт "третий глаз", который различает ауру".

Аура - не символ. Она имеет физический смысл. По уравнениям Шредингера можно рассчитать даже ее размеры. Например, у головы первая квантовая оболочка в два раза больше своего "ядра". По сравнению с другими оболочками она наиболее энергонасыщенная и при определенных условиях может становиться видимой...

Из этих же уравнений следует, что квантовые оболочки существуют вокруг любого тела живой или неживой природы. Поэтому ясновидящий способен получать объемную информацию обо всех предметах и явлениях окружающего мира. Лептоны имеют огромную проникающую способность, в земных условиях для них не существует преград. Этим, наверное, объясняется умение ясновидящих пронзать мысленным взором стены, леса, горы...

Но механизм дальновидения не такой, как при интуитивном общении близких людей. Ключом к разгадке этого явления может послужить известная идея Циолковского о разумных существах из разреженной материи. В свое время она вызвала бурную дискуссию. А современные последователи ученого считают экспериментально доказанной способность некоторых людей усилием воли выделять из себя лептонного информационно-энергетического "двойника" **. Они могут также видеть "двойников", созданных другими людьми. Кстати, уже создана аппаратура, которая фотографирует эти материальные подобия привидений...

Опираясь на знания своих предшественников, Платон и Аристотель утверждали, что мысли и чувства - "эйдосы" - материальны. Они в буквальном смысле слова витают в воздухе - надо только уметь их улавливать. Лептонно-электромагнитная гипотеза предлагает научное объяснение этому феномену. Излучение идей и эмоций может быть связано с низкоэнергетическими реакциями "холодного бета- распада" типа Ферми, происходящими в нервных клетках...

Философы Эллады утверждали, что "эйдосы" влияют на неодушевленные предметы. Древним была бы очень близка мысль Маркса, сказанная, правда, по другому поводу: когда идея овладевает массами, она превращается в материальную силу. По ЛЭМ-гипотезе, единомышленники создают своими мыслями и чувствами мощный коллективный "эйдос" из микролептонов, который начинает влиять на каждого из них.

Предположение о лептонных "эйдосах" по- новому ставит вопрос о соотношении материального и идеального на основе глубокого синтеза научных знаний. С этих позиций можно дать диалектико- материалистическое толкование сущности бога. Скромные толпы верующих излучают однотипные мысли и чувства, из которых формируется лептонный "эйдос" божества. Человек может воспринимать этот фетиш как реального бога - тогда он порабощает личность. Вот почему древние говорили: не сотвори себе кумира. ЛЭМ-гипотеза согласуется и с известным тезисом Фейербаха; не бог создал человека, а человек сотворил бога по своему образу и подобию.

Становится понятным, почему священнослужители всех эпох требовали принесения жертв. Посвящая их богу, верующие подпитывали этот фетиш энергией мыслей и чувств. В результате жрецы получали возможность манипулировать сознанием и поведением людей, пользуясь сотворенным ими коллективным "эйдосом" божества. Фетиш из лептонов будет жить до тех пор, пока в него верят как во всевышнего *** - читают молитвы, проливают слезы, курят фимиам... Но появляются новые кумиры, а старые умирают от информационно-энергетического голода. Так, давно уже почили в бозе жители Олимпа.

А что, если человеку поклоняются, как богу,- будет ли жить его "эйдос", когда тело умрет? Это коренной вопрос древнегреческой философии. Эллины считали, что личностный "эйдос" живет до тех пор, пока об умершем помнят живущие. Вот почему они искали славы - в науке, искусстве, сражении: они хотели обеспечить физическое бессмертие своего "эйдоса". (По-русски это можно было бы назвать синдромом Бобчинского - Добчинского). В отличие от почивших богов- фетишей реальные герои "Илиады" и "Одиссеи" живы и поныне - на информационно- энергетическом уровне. Но в этом смысле живы и великие злодеи - Герострат, Гитлер и Сталин...

Опыты Охатрина и Сочеванова показали: при разрушении "ядра" (т. е. физического тела) начинают рассасываться квантовые оболочки. Если они не получают информационно-энергетической подпитки, то период их полураспада будет равен примерно девяти дням, а полного распада - сорока суткам ****. Это относится и к живым существам, и к неодушевленным предметам.

Названные сроки совпадают со временем поминок по усопшим *****. По-видимому, сенситивы древности могли наблюдать квантовые оболочки умерших людей и видеть критические моменты, когда им нужна подпитка мыслями и чувствами родственников и друзей. На это время и назначались поминки. Согласно индуистской философии души людей, по которым не справляются поминки, воплощаются в новые тела, чтобы снова изведать страдания жизни. По ЛЭМ- гипотезе такая реинкарнация (переселение душ) вполне возможна: личностные "эйдосы" умерших переходят к младенцам. Собственно, об этом и повествуется в тибетской "Книге мертвых".

Если гипотеза подтвердится, то верующие и ученые смогут терпимее относиться к убеждениям друг друга и со временем даже объединить свои усилия в борьбе за выживание человечества. Теоретической основой для их союза может стать ЛЭМ-гипотеза. Из нее следует, что наука и религия - это два правомерных и равноправных способа познания истины. Служащие философскими фундаментами материализм и идеализм отражают различные уровни единой реальности. Так, субъективный идеализм- солипсизм - описывает лептонную материю личностных "эйдосов". А ноосфера Вернадского - не что иное, как материальная совокупность мыслей и чувств всего человечества, его квантовая оболочка".

Предположим, гипотеза Б. Исакова верна. Но легче ли нам от этого? Неизбежно возникают новые вопросы. В персонифицированном ли виде существует душа после смерти тела (при условии, что она бессмертна)? Вот проблема проблем! Мало радости в утере индивидуального, в растворении в неком обезличенном информационно- энергетическом поле. То, что такое поле существует,- весьма вероятно. Вопрос в том, сохраняется ли определенная автономность, самоценность нашего "Я", сохраняется ли матрица личности, помещенная в общее поле? Если сохраняется, может ли эта матрица развиваться, находясь в общем поле, или она остается неизменно в том виде, в каком попала в это поле? Может ли "заматрицированная" личность влиять на свою последующую судьбу? И, наконец, самый больной вопрос: если вдруг в результате ядерной войны, природного катаклизма, столкновения Земли с огромным метеоритом или чего-нибудь подобного погибнет все человечество, - сохранится ли ноосфера без подпитки от живых людей? Останется ли Бог вне нас - или все же наша гибель означает гибель всего сущего?

* Стоит отметить, что христиане зачастую отрицательно воспринимают даже такие результаты исследования ОВС, которые подтверждают библейские картины загробной жизни. Так, в книге Р. Моуди приведено мнение одного пастора: "Мы не способны доказать ни одной вещи жизненной важности. Высшие проявления жизни должны питаться верой и если бы мы оказались способны доказать, что жизнь действительно существует за порогом могилы, у людей исчезла бы необходимость иметь веру ради нее самой. Жизнь - это тайна. Жизнь после жизни - тоже тайна".

** Это замечательно согласуется с опытом внетелесных состояний, который имели не только умирающие, но и люди, употреблявшие наркотические средства, погружавшиеся в медитацию или подвергавшиеся смертельной опасности. Нечто похожее говорит и Л. Уотсон: "На настоящий момент... у биологов нет никаких оснований отрицать существование альтернативного тела. Рассказы о том, как над постелью умирающего поднимается напоминающее призрак облако, ни у кого не вызовут удивления, однако эти сообщения удивительно сходятся во многих деталях. Туман всегда поднимается над головой умершего, часто по спирали, затем же, приняв форму тела, он повисает горизонтально в двух футах от соматической системы и, наконец, рассеивается. Профессиональные ясновидцы также упоминают о "спиралях энергии", покидающей тело умершего".

*** В таком случае проявления чудес в разных религиях (например, явление Божьей Матери христианам) - свидетельство обратной связи, информационно- эиергетического поля с подпитывающими его элементами. То есть "сила", "напряженность", "плотность" созданного поля такова, что оно получает возможность материализоваться в образах и, возможно, даже влиять на физические процессы.

**** Очевидно, это время, когда тело умершего еще нельзя считать мертвым с точки зрения биологии, так как в нем продолжаются биологические процессы - идет обмен веществ, выделяется тепло и т. д.

***** Да, совпадают, но далеко не во всех этносах,- так что лучше на это не ссылаться.

  • Назад
  • Вперёд

You have no rights to post comments

Е сть ли жизнь после смерти?

Даже самые закоренелые скептики и упертые атеисты не смогут об этой книге сказать, что все написанное здесь является выдумкой, потому как перед вами книга, которая написана ученым, врачом и даже исследователем. Целых двадцать семь лет назад "Жизнь после жизни" самым коренным образом перевернула наше понимание того, что именно собой представляет смерть. Уникальные исследования доктора Моуди облетели целый мир и в достаточной степени помогли сформировать разные современные представления о том, что именно человек испытывает после смерти. Интересно, увлекательно и познавательно.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мне была оказана привилегия прочесть книгу д-ра Моуди «Жизнь после жизни» еще до выхода ее в свет. Я восхищена тем, что этот молодой ученый имел смелость избрать подобное направление для своей работы и вместе с тем сделать эту область исследования доступной для широкой публики.

С тех пор, как я начала свою работу с безнадежно больными пациентами, продолжающуюся уже на протяжении 20 лет, меня все больше и больше эанимает проблема феномена смерти. Мы довольно много знаем о процессах связанных с умиранием, однако имеется еще много неясного относительно того момента смерти и переживаний наших пациентов в то время, когда они считаются клинически мертвыми.

Исследования, подобные тем, о которых рассказывается в книге д-ра Моуди, дают нам возможность узнать много нового и подтверждают то, чему нас учили в течение двух тысячелетий – что есть жизнь после смерти. Несмотря на то, что сам автор не претендует на исследование собственно смерти, из его материалов очевидно, что умирающие пациенты продолжают отчетливо осознавать то, что происходит вокруг них и после того, как их считают клинически мертвыми. Все это в большой степени соответствует моим собственным исследованиям сообщений пациентов, которые умерли и затем были возвращены к жизни. Эти сообщения были совершенно неожиданными и часто приводили в изумление искушенных, известных и безусловно компетентных врачей.

Все эти пациенты пережили выход из своего физического тела, сопровождающийся ощущением необычайного мира и полноты. Многие из них свидетельствуют об общении с другими лицами, которые помогали им в переходе в другой план бытия. Большинство были встречены людьми, которые их когда-то любили и умерли ранее, или же религиозными персонажами, которым они придавали серьезное значение при жизни и которые, естественно, соответствовали их религиозным верованиям. Было весьма отрадно читать книгу д-ра Моуди как раз в то время, когда я сама готова опубликовать свои собственные изыскания.

Д-р Моуди должен быть готовым к большому числу критических высказываний, в основном с двух сторон. Во-первых, со стороны духовенства, которое конечно будет обеспокоено тем, что кто-то осмелился проводить исследования в области, которая считается табу. Некоторые представители ряда религиозных групп уже выражали свое критическое отношение к такого рода исследованиям. Один священник, например, охарактеризовал их как «погоню за дешевой славой». Многие считают, что вопрос о жизни после смерти должен оставаться предметом слепой веры и не должен кем-либо испытываться. Другая группа людей, со стороны которых д-р Моуди может ожидать реакцию на его книгу – ученые и медики, которые сочтут исследования такого рода ненаучными.

ФЕНОМЕН СМЕРТИ

На что похожа смерть? Этот вопрос человечество задает себе с момента своего возникновения. За последнии несколько лет я имел возможность ставить этот вопрос перед значительным числом слушателей. Среди них были студенты психологических, философских и социологических факультетов, верующие, телезрители, члены гражданских клубов и профессиональные медики. В итоге, с некоторой долей осторожности, я могу сказать, что эта тема вызывает пожалуй наиболее серьезное отношение у всех людей независимо от их эмоционального типа или принадлежности к той или иной социальным группам.

Однако, несмотря на этот интерес, несомненно и то, что для большинства из нас очень трудно говорить о смерти. Это объясняется по крайней мере двумя причинами. Одна из них в основном психологического или культурного характера. Сама тема о смерти – табу. Мы чувствуем, по крайней мере подсознательно, что сталкиваясь со смертью в какой-либо форме, даже косвенно, мы неизбежно встаем перед перспективой нашей собственной смерти, картина нашей смерти как бы приближается к нам и делается более реальной и мыслимой. Например, многие студенты-медики, в том числе и я сам, помнят, что даже такая встреча со смертью, которую переживает каждый, кто в первый раз пересекает порог анатомической лаборатории медицинского факультета, вызывает весьма тревожное ощущение. Причина моих собственных неприяных переживаний мне теперь представляется совершенно очевидной. Как мне теперь вспоминается, мои переживания почти не относились к тем людям, останки которых я там видел, хотя, конечно, в какой-то мере я думал и о них тоже. Но то, что я видел на столе, было для меня главным образом символом моей собственной смерти. Так или иначе, возможно полусознательно, я должно быть подумал: «Это случится со мной».

Таким образом и разговор о смерти с психологической точки зрения может рассматриваться как косвенное приближение к смерти, только на другом уровне. Несомненно, что многие люди воспринимают любые разговоры о смерти как нечто такое, что в их сознании вызывает настолько реальный образ смерти, что они начинают ощущать близость собственной кончины. Чтобы уберечь себя от такой психологической травмы, они решают просто избегать таких разговоров, насколько это возможно.

Другая причина, из-за которой трудно разговаривать о смерти, несколько сложнее, поскольку коренится в самой природе нашего языка. В основном, слова, составляющие человеческий язык, относятся к вещям, знание о которых мы получаем благодаря нашим физическим ощущениям, в то время как смерть есть нечто такое, что лежит за пределами нашего сознательного опыта, потому что большинство из нас никогда не переживали ее.

Таким образом, если мы говорим о смерти вообще мы должны избегать как социального табу, так и языковой дилеммы, которая имеет основание в нашем подсознательном опыте. В конце концов мы приходим к эвфемистическим аналогиям. Мы сравниваем смерть или умирание с вещами, с которыми мы знакомы из нашего повседневного опыта и которые представляются нам весьма приемлемыми.

Аннотация
Есть ли жизнь после смерти?
Даже закоренелые скептики и атеисты не смогут сказать об этой книге, что все сказанное здесь – выдумка, ибо перед вами книга, написанная ученым, врачом, исследователем. Двадцать семь лет назад "Жизнь после жизни" коренным образом изменила наше понимание того, что собой представляет смерть. Исследования доктора Моуди облетели весь мир и в немалой степени помогли сформировать современные представления о том, что человек испытывает после смерти.
Раймонд Моуди
Жизнь после жизни
Исследование феномена продолжения жизни после смерти тела.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Мне была оказана привилегия прочесть книгу д-ра Моуди «Жизнь после жизни» еще до выхода ее в свет. Я восхищена тем, что этот молодой ученый имел смелость избрать подобное направление для своей работы и вместе с тем сделать эту область исследования доступной для широкой публики.
С тех пор, как я начала свою работу с безнадежно больными пациентами, продолжающуюся уже на протяжении 20 лет, меня все больше и больше эанимает проблема феномена смерти. Мы довольно много знаем о процессах связанных с умиранием, однако имеется еще много неясного относительно того момента смерти и переживаний наших пациентов в то время, когда они считаются клинически мертвыми.
Исследования, подобные тем, о которых рассказывается в книге д-ра Моуди, дают нам возможность узнать много нового и подтверждают то, чему нас учили в течение двух тысячелетий – что есть жизнь после смерти. Несмотря на то, что сам автор не претендует на исследование собственно смерти, из его материалов очевидно, что умирающие пациенты продолжают отчетливо осознавать то, что происходит вокруг них и после того, как их считают клинически мертвыми. Все это в большой степени соответствует моим собственным исследованиям сообщений пациентов, которые умерли и затем были возвращены к жизни. Эти сообщения были совершенно неожиданными и часто приводили в изумление искушенных, известных и безусловно компетентных врачей.
Все эти пациенты пережили выход из своего физического тела, сопровождающийся ощущением необычайного мира и полноты. Многие из них свидетельствуют об общении с другими лицами, которые помогали им в переходе в другой план бытия. Большинство были встречены людьми, которые их когда-то любили и умерли ранее, или же религиозными персонажами, которым они придавали серьезное значение при жизни и которые, естественно, соответствовали их религиозным верованиям. Было весьма отрадно читать книгу д-ра Моуди как раз в то время, когда я сама готова опубликовать свои собственные изыскания.
Д-р Моуди должен быть готовым к большому числу критических высказываний, в основном с двух сторон. Во-первых, со стороны духовенства, которое конечно будет обеспокоено тем, что кто-то осмелился проводить исследования в области, которая считается табу. Некоторые представители ряда религиозных групп уже выражали свое критическое отношение к такого рода исследованиям. Один священник, например, охарактеризовал их как «погоню за дешевой славой». Многие считают, что вопрос о жизни после смерти должен оставаться предметом слепой веры и не должен кем-либо испытываться. Другая группа людей, со стороны которых д-р Моуди может ожидать реакцию на его книгу – ученые и медики, которые сочтут исследования такого рода ненаучными.
Я думаю, что мы достигли некоторой переходной эры. Мы должны иметь смелость открывать новые двери и не исключать возможность того, что современные научные методы перестали соответствовать новым направлениям исследований. Я думаю, что эта книга откроет такие новые двери для людей с открытым сознанием и даст им уверенность и смелость в разработке новых проблем. Они увидят, что данная публикация д-ра Моуди вполне достоверна, так как написана искренним и честным исследователем. Полученные данные подтверждаются моими собственными исследованиями и изысканиями других вполне авторитетных ученых, исследователей и представителей духовенства, которые имеют смелость исследовать эту новую область в надежде помочь тем, кто хочет знать, а не просто верить.
Я рекомендую эту книгу всем людям с открытым сознанием и поздравляю д-ра Моуди с его смелым решением опубликовать результаты своих изысканий.
Элисабет Кюблер-Росс, д-р медицины. Флоссмур, Иллинойс.
Эта книга, по существу написанная о человеческом бытии, естественно отражает основные взгляды и убеждения ее автора. Несмотря на то, что я старался по возможности быть объективным и честным, некоторые факты обо мне по-видимому будут небесполезны для оценки некоторых необычных утверждений, которые встречаются в этой книге.
Прежде всего, я сам никогда не был при смерти, так что я не могу свидетельствовать о соответствующих переживаниях, исходя из собственного опыта, так сказать, из первых рук. В то же время я не могу на этом основании отстаивать свою полную объективность, поскольку мои собственные эмоции несомненно включились в общую структуру книги. Выслушивая так много людей, очарованных тем опытом, о котором рассказывается в этой книге, я чувствовал, что и сам как бы живу их жизнью. Я могу только надеятся, что такая позиция не скомпрометирует рациональность и уравновешенность моего подхода.
Во-вторых, я пишу как человек не изучавший основательно огромную литературу по парапсихологии и всевозможным оккультным явлениям. Я говорю это не с целью дискредитировать эту литературу, – напротив, я даже уверен, что более основательное знакомство с ней могло бы углубить понимание тех явлений, которые я наблюдал.
В-третьих, заслуживает упоминания моя религиозная принадлежность. Моя семья принадлежала к Пресвитерианской Церкви, однако, мои родители никогда не старались навязать свои религиозные верования и взгляды детям. В основном они старались по мере моего развития поощрять мои собственные интересы и создавать условия для благоприятного развития моих наклонностей. Таким образом, я рос, имея религию не как набор застывших доктрин, а скорее как область духовных и религиозных учений, взглядов, вопросов.
Я верю в то, что все великие религии человечества обращены к нам, чтобы сказать много правды, и я уверен, что ни один из нас не в состоянии осознать всей глубины истин, заключенных в каждой из них. В формальном отношении я принадлежу к Методистской Церкви.
В-четвертых, мое академическое и профессиональное образование довольно разнообразно, так что иные могли бы даже назвать его разрозненным. Я изучал философию в Университете в Вирджинии и получил докторскую степень по этому предмету в 1969 году. Область моих интересов в философии составляют этика, логика и философия языка. После трехлетнего преподавания философии в Калифорнийском Университете я решил поступить на медицинский факультет, после чего я предполагал стать психиатором и преподавать философию медицины на медицинском факультете. Все эти интересы и полученные знания в той или иной форме помогли мне в осуществлении настоящего исследования.
Я надеюсь, что эта книга привлечет внимание к явлению, которое является одновременно широко распространенным и в то же время весьма мало известным и поможет преодолеть предубеждение общественности в этом отношении. Ибо я твердо убежден, что данный феномен имеет огромное значение не только для теоретической и практической областей исследований, особенно для психологии, психиатрии, медицины, философии, богословия и пастырства, но так же и для нашего повседневного образа жизни.
Я позволю себе в начале сказать, то чему обстоятельные причины будут даны много позже, а именно, – я не стремлюсь «показать» что есть жизнь после смерти. И я вообще не думаю, что такое «доказательство» действительно возможно. Отчасти поэтому я избегал в приводимых рассказах идентифицирующих деталей, оставляя в то же время их содержание неизменным. Это было необходимо как для избежания огласки того, что касается отдельных лиц, так и для получения разрешения на публикацию рассказа о пережитом.
Думаю, что многие читатели найдут утверждения, которые даются в этой книге, невероятными, и первая реакция таких людей будет выкинуть все это из головы. Я не имею намерения кого-либо порицать за это. Несколько лет назад у меня должно быть была бы точно такая же реакция. Я не прошу о том, чтобы кто-либо поверил всему тому, что написано в этой книге и принял бы мою точку зрения из простого доверия ко мне как к автору. Действительно, как невозможности или неспособности возразить авторитетному мнению, я особенно прошу не делать этого. Единственное, о чем я прошу тех, кто не поверит тому, что прочтет здесь, это просто немного оглядеться вокруг. Я уже не раз обращался к своим оппонентам с этим призывом. И среди тех, кто принимал его, было много людей, которые будучи вначале скептиками, со временем начинали вместе со мной всерьез задумываться над подобными событиями.
С другой стороны, я не сомневаюсь, что среди моих читателей будет много таких, которые, прочтя эту книгу получат большое облегчение, так как обнаружат, что они не одиноки в том, что им пришлось пережить. Для таких людей – особенно для тех, которые, как это и бывает в большинстве случаев, не рассказывали о пережитом никому, за исключением нескольких доверенных лиц, – я могу сказать одно: я надеюсь, что моя книга придаст вам смелости рассказать об этом несколько свободнее, т. к. это прольет больше света на наиболее загадочную сторону жизни человеческой души.
ФЕНОМЕН СМЕРТИ
На что похожа смерть? Этот вопрос человечество задает себе с момента своего возникновения. За последнии несколько лет я имел возможность ставить этот вопрос перед значительным числом слушателей. Среди них были студенты психологических, философских и социологических факультетов, верующие, телезрители, члены гражданских клубов и профессиональные медики. В итоге, с некоторой долей осторожности, я могу сказать, что эта тема вызывает пожалуй наиболее серьезное отношение у всех людей независимо от их эмоционального типа или принадлежности к той или иной социальным группам.
Однако, несмотря на этот интерес, несомненно и то, что для большинства из нас очень трудно говорить о смерти. Это объясняется по крайней мере двумя причинами. Одна из них в основном психологического или культурного характера. Сама тема о смерти – табу. Мы чувствуем, по крайней мере подсознательно, что сталкиваясь со смертью в какой-либо форме, даже косвенно, мы неизбежно встаем перед перспективой нашей собственной смерти, картина нашей смерти как бы приближается к нам и делается более реальной и мыслимой. Например, многие студенты-медики, в том числе и я сам, помнят, что даже такая встреча со смертью, которую переживает каждый, кто в первый раз пересекает порог анатомической лаборатории медицинского факультета, вызывает весьма тревожное ощущение. Причина моих собственных неприяных переживаний мне теперь представляется совершенно очевидной. Как мне теперь вспоминается, мои переживания почти не относились к тем людям, останки которых я там видел, хотя, конечно, в какой-то мере я думал и о них тоже. Но то, что я видел на столе, было для меня главным образом символом моей собственной смерти. Так или иначе, возможно полусознательно, я должно быть подумал: «Это случится со мной».
Таким образом и разговор о смерти с психологической точки зрения может рассматриваться как косвенное приближение к смерти, только на другом уровне. Несомненно, что многие люди воспринимают любые разговоры о смерти как нечто такое, что в их сознании вызывает настолько реальный образ смерти, что они начинают ощущать близость собственной кончины. Чтобы уберечь себя от такой психологической травмы, они решают просто избегать таких разговоров, насколько это возможно.
Другая причина, из-за которой трудно разговаривать о смерти, несколько сложнее, поскольку коренится в самой природе нашего языка. В основном, слова, составляющие человеческий язык, относятся к вещям, знание о которых мы получаем благодаря нашим физическим ощущениям, в то время как смерть есть нечто такое, что лежит за пределами нашего сознательного опыта, потому что большинство из нас никогда не переживали ее.
Таким образом, если мы говорим о смерти вообще мы должны избегать как социального табу, так и языковой дилеммы, которая имеет основание в нашем подсознательном опыте. В конце концов мы приходим к эвфемистическим аналогиям. Мы сравниваем смерть или умирание с вещами, с которыми мы знакомы из нашего повседневного опыта и которые представляются нам весьма приемлемыми.
Вероятно, одна из аналогий такого типа – сравнение смерти со сном. Умирание, говорим мы себе, подобно засыпанию. Такого рода выражения имеют место и в нашем повседневном языке и мышлении, а также и в литературе многих веков и культур. Очевидно, такие выражения были обычны и в Древней Греции. Например, в Иллиаде Гомер называет сон «братом смерти», а Платон в своем диалоге «Апология» вкладывает в уста своего учителя Сократа, приговоренного Афинским судом к смерти следующие слова: «И если смерть есть отсутствие всякого ощущения, –что-то вроде сна, когда спящий не видит далее никаких снов, то она была бы удивительно выгодной. В самом деле, я думаю, если бы кто должен был выбирать такую ночь, в которую он так спал, что даже снов не видел и, сопоставив с этой ночью все остальные ночи и дни своей жизни, сообразил бы, сколько дней и ночей он прожил лучше и приятнее в сравнении со всеми остальными ночами и днями пересчитать легко.
Итак, если смерть такова, то я, по крайней мере, считаю ее выгодной, потому что все последующее время (с момента смерти) оказывается ничем не больше одной ночи». (Перевод взят из «Собрания Творений Платона». Петербург, Академия» 1823 г., т. 1, стр. 81).
Та же аналогия используется и в нашем современном языке. Я имею в виду выражение «усыпить». Если вы приносите к ветеренару собаку с просьбой усыпить ее, вы обычно имеете в виду нечто совсем иное, чем когда вы просите анестезиолога усыпить вашу жену или вашего мужа. Другие люди предпочитают другую, но сходную аналогию. Умирание, говорят они, похоже на забывание. Когда человек умирает, он забывает все свои горести, исчезают все мучительные и неприятные воспоминания.
Как бы ни были стары и широко распространены эти аналогии, как с «засыпанием», так и с «забыванием», их все же нельзя признать вполне удовлетворительными. Каждая из них дает по-своему одно и то же утверждение. Хотя они и говорят это в несколько более приятной форме, тем не менее обе они утверждают, что смерть фактически есть просто исчезновение нашего сознания навсегда. Если это так, то тогда смерть в действительности не имеет ни одной из привлекательных черт засыпания или забывания. Сон приятен и желателен для нас, поскольку за ним следует пробуждение. Ночной сон доставляющий нам отдых, делает часы бодрствования, следующие за ним, более приятными и продуктивными. Если бы не было пробуждения, всех преимуществ сна просто не существовало бы. Сходным образом аннигиляция нашего сознательного опыта подразумевает исчезновение не только мучительных воспоминаний, но также всех приятных. Таким образом, при более тщательном рассмотрении ни одна из аналогий не является настолько адекватной, чтобы дать нам реальное утешение или надежду перед лицом смерти.
Существует, однако, другая точка зрения, которая не приемлет утверждение, что смерть есть исчезновение сознания. Согласно этой второй, возможно еще более древней концепции, определенная часть человеческого существа продолжает жить даже после того, как физическое тело прекращает функционировать и полностью разрушается. Эта постоянно существующая часть получила много названий – психика, душа, разум, «я», сущность, сознание. Но как бы она не называлась, представление о том, что человек переходит в какой-то иной мир после физической смерти, является одним из наиболее древних человеческих верований. На территории Турции, например, были обнаружены захоронения неандертальцев, насчитывающие около 100 000 лет. Найденные там окаменевшие отпечатки позволили археологам установить, что эти древние люди погребали своих умерших на ложе из цветов. Это позволяет предполагать, что они относились к смерти как к празнованию перехода умершего из этого мира в другой. Действительно, с самых древних времен захоронения во всех странах мира свидетельствует о вере в продолжение существования человека после смерти его тела.
Таким образом, мы имеем дело с противостоящими друг другу ответами на наш первоначальный вопрос о природе смерти. Оба они имеют очень древнее происхождение и тем не менее оба широко распространены и по сей день. Одни говорят, что смерть это исчезновение сознания, другие же утверждают, с такой же уверенностью, что смерть есть переход души или разума в другое измерение реальности. В повествовании, которое приводится ниже, я ни в какой мере не стремлюсь отвергнуть какой-либо из этих ответов. Я просто хочу привести отчет об исследовании, проведенном лично мною.
За последние несколько лет я встретился с большим числом людей, которые претерпели то, что я буду называть «предсмертным опытом». Я находил их разными путями. Сначала это произошло случайно. В 1965 году, когда я был студентом – дипломником по курсу философии в университете штата Вирджиния, я встретил человека который был профессором психиатрии в Медицинской школе. Меня с самого начала поразили его доброжелательность, теплота и юмор. Я был очень удивлен, когда позднее узнал о нем интересные подробности, а именно, что он был мертв, и не один раз, а дважды, с интервалом в 10 минут, и что он рассказывал совершенно фантастические вещи о том, что с ним происходило в это время. Позже я слышал, как он рассказывал свою историю небольшой группе студентов. В то время это произвело на меня очень большое впечатление, но поскольку я не имел еще достаточного опыта, чтобы оценивать подобные случаи, я «отложил его подальше» как в своей памяти, так и в виде перепечатанного конспекта его рассказа.
Несколько лет спустя, после того, как я получил степень доктора философии, я преподавал в университете штата Северная Каролина. В ходе одного из курсов мои студенты должны были прочесть «Федон» Платона, труд, в котором в числе других вопросов обсуждается также проблема бессмертия. В своей лекции я сделал акцент на других положениях Платона, предсталенных в этой работе и не стал останавливаться на обсуждении вопроса жизни после смерти. В один из дней после занятий ко мне подошел студент и спросил нельзя ли ему обсудить со мной вопрос о бессмертии. Его интересовала эта проблема потому, что его бабушка «умирала» во время операции и рассказывала потом об очень интересных впечатлениях. Я попросил его рассказать об этом и, к моему величайшему изумлению, он описал те же самые события, о которых я слышал от нашего профессора психиатрии за несколько лет до этого.
С этого времени мои поиски подобных случаев стали более активными и я начал в моих курсах философии читать лекции по проблеме жизни человека после смерти. Однако, я соблюдал осторожность и осторожность и не упоминал эти два случая переживания опыта смерти в моих лекциях. Я решил подождать и посмотреть. Если такие рассказы не просто случайность, предположил я, то, возможно, я узнаю больше, если просто подниму в общей форме вопрос о бессмертии на философских семинарах, проявив сочувственное отношение к этой теме. К моему изумлению, я обнаружил, что почти в каждой группе, состоящей примерно из тридцати человек, по крайней мере один студент обычно подходил ко мне после занятий и рассказывал собственный случай опыта близости к смерти, о котором он слышал от близких людей или перенес сам.
С того момента, как я начал интересоваться этим вопросом, меня поражало это огромное сходство ощущений, несмотря на то, что они были получены от людей, весьма различных по своим религиозным взглядам, социальному положению и образованию. К тому времени, как я поступил в медицинскую школу, я собрал уже значительное число таких случаев. Я стал упоминать о проводимом мной неофициальном исследовании в разговорах с некоторыми из моих знакомых медиков. Как-то раз один из моих друзей уговорил меня сделать доклад перед медицинской аудиторией. Затем последовали другие предложения публичных выступлений. И снова я обнаружил, что после каждого выступления кто-нибудь подходил ко мне, чтобы рассказать об известном ему самому опыте такого рода.
По мере того, как о моих интересах становилось все более известно, врачи стали сообщать мне о больных, которых они реанимировали и которые рассказали мне о своих необычных ощущениях. После того, как появились газетные статьи о моих исследованиях, многие люди стали присылать мне письма с подробными рассказами о подобных случаях.
В настоящее время мне известно примерно 150 случаев, когда эти явления имели место. Случаи, которые я изучил, могут быть разделены на три четкие категории:
1. Опыт людей, которых врачи считали или объявили клинически мертвыми и которые были реанимированы, 2. Опыт людей, которые в результате аварии либо опасного ранения или болезни были очень близки к состоянию физической смерти, 3. Ощущения людей, которые находились при смерти и рассказывали о них другим людям, находившимся рядом. Из большого количества фактического материала представленного этими 150 случаями, естественно был произведен отбор. С одной стороны, он был преднамеренным. Так, например, хотя рассказы, относящиеся к третьей категории дополняют и хорошо согласуются с рассказами двух первых категорий, я как правило не рассматривал их по двум причинам. Во-первых, это могло снизить число случаев до уровня, более пригодного для всестороннего анализа и, во-вторых позволило бы мне по возможности придерживаться лишь сообщений из первых уст. Таким образом, я опросил очень подробно 50 человек, опыт которых я могу использовать. Из них случаи первого типа (те, в которых имела место клиническая смерть) значительно более богаты событиями, чем случаи второго типа (в которых произошло лишь приближение к смерти).
Действительно, во время моих публичных лекций на эту тему, случаи «смерти» всегда вызвали значительно больший интерес. Некоторые сообщения, появившиеся в печати, были написаны таким образом, что можно было подумать, будто я имел дело лишь со случаями такого рода.
Однако, при подборе случаев, которые должны были быть представлены в этой книге, я избегал искушения останавливаться только лишь на тех случаях, в которых имела место «смерть», потому что, как будет видно дальше, случаи второго типа не отличаются; а скорее образуют единое целое со случаями первого типа. Кроме того, хотя предсмертный опыт сам по себе сходен, но в то же время, как обстоятельства, сопутствующие ему, так и люди, описывающие его, очень разнятся. В связи с этим, я попытался дать выборку случаев адекватно отражающих эту вариабильность. Опираясь на эти предпосылки, давайте теперь обратимся к рассмотрению тех событий, которые, насколько мне удалось установить, могут происходить, когда человек умирает.
ОПЫТ УМИРАНИЯ
Несмотря на большое разнообразие обстоятельств, связанных с близким знакомством со смертью, а также типов людей, переживших это, все же несомненно то, что между рассказами о самих событиях в этот момент имеется поразительное сходство. Практически сходство между различными сообщениями настолько велико, что можно выделить около пятнадцати отдельных элемнтов, которые вновь и вновь встречаются среди большого числа сообщений, собранных мной. На основании этих общих моментов позволю себе построить краткое, теоретически «идеальное» или «полное» описание опыта, которое включает в себя все общие элементы в том порядке, в каком они обычно встречаются.
Человек умирает, и в тот момент, когда его физическое страдание достигает предела, он слышит, как врач признает его мертвым. Он слышит неприятный шум, громкий звон или жужжание, и в то же время он чувствует, что движется с большой скоростью сквозь длинный черный туннель. После этого он внезапно обнаруживает себя вне своего физического тела, но еще в непосредственном физическом окружении, он видит свое собственное тело на расстоянии, как посторонний зритель. Он наблюдает за попытками вернуть его к жизни, обладая этим необычным преимуществом, и находится в состоянии некоторого эмоционального шока.
Через некоторое время он собирается с мыслями и постепенно привыкает к своему новому положению. Он замечает, что он обладает телом, но совсем иной природы и с совсем другими свойствами, чем то физическое тело, которое он покинул. Вскоре с ним происходят другие события. К нему приходят души других людей, чтобы встретить его и помочь ему. Он видит души уже умерших родственников и друзей, и перед ним появляется светящееся существо, от которого исходит такая любовь и душевная теплота, какой он никогда не встречал. Это существо без слов задает ему вопрос, позволяющий ему оценить свою жизнь и проводит его через мгновенные картины важнейших событий его жизни, проходящие перед его мысленным взором в обратном порядке. В какой-то момент он обнаруживает, что приблизился к некоему барьеру или границе, составляющей, по-видимому, раздел между земной и последующей жизнью. Однако он обнаруживает, что должен вернуться обратно на землю, что час его смерти еще не наступил. В этот момент он сопротивляется, так как теперь он познал опыт иной жизни и не хочет возвращаться. Он переполнен ощущением радости, любви и покоя. Несмотря на свое нежелание, он, тем не менее каким-то образом воссоединяется со своим физическим телом и возвращается к жизни. Позднее он пытается рассказать обо всем этом другим, но ему трудно это сделать. Прежде всего ему трудно найти в человеческом языке адекватные слова для описания этих неземных событий. Кроме того, он сталкивается с насмешками и перестает рассказывать другим людям. Тем не менее, пережитые события оказывают глубокое влияние на его жизнь и особенно на его представление о смерти и ее соотношении с жизнью.
Важно заметить, что приведенное выше описание не является изложением опыта какого-либо определенного человека. Это скорее «модель», объединение общих элементов, встречающихся во многих рассказах. Я привожу ее здесь только для того, чтобы дать предварительное общее представление о том, что может переживать умирающий человек. Поскольку это модель, а не конкретное описание, я постараюсь в данной главе обсудить подробно каждый из элементов на основании многочисленных примеров.
Прежде чем это сделать, необходимо, однако, остановиться на некоторых моментах, чтобы ввести представленный обобщенный материал о предсмертном опыте в соответствующие рамки.
1. Несмотря на поразительное сходство между отдельными рассказами, никакие два из них не были совершенно идентичными (хотя некоторые весьма приближались к этому).
2. Я не встретил ни одного человека, в рассказе которого присутствовали все до одного элементы обобщенного опыта. Очень многие сообщаали о большинстве из них, примерно о восьми или более, а некоторые упоминают до двенадцати.
3. Не было ни одного элемента обобщенного опыта, который встретился бы в рассказах абсолютно всех людей. Тем не менее некоторые из этих элементов были почти универсальными.
4. В моей обобщенной модели нет ни одного элемента, который встретился бы всего лишь в одном рассказе. Каждый был обнаружен во многих независимых сообщениях.
5. Порядок, в котором умирающий человек проходит различные этапы, кратко перечисленные выше, может отличаться от того, который перечислен в моей «теоретической модели». Например, многие люди рассказывают, что они видели «светящееся существо» до того или одновременно с тем, как они покинули свое физическое тело, а не так, как это дано в модели, т. е. некоторое время спустя. Однако порядок, в котором этапы приведены в модели, является очень типичным и сильные отклонения от него редки.
6. Насколько далеко заходит умирающий в прохождении этапов гипотетической полной последовательности событий зависит от того, действительно ли он был в состоянии клинической смерти. Похоже на то, что люди, которые были «мертвыми» пережили более яркий и полный опыт чем те, которые только приблизились к смерти, а те, которые были «мертвы» в течение более длительного периода зашли дальше тех, которые были «мертвы» в течение короткого промежутка времени.
7. Несколько человек, с которыми я беседовал, были признаны умершими, реанимированы и в своем последующем рассказе не упоминали ни об одном из этих общих элементов. Фактически, они говорили, что они не могут вообще ничего вспомнить о своей «смерти». Весьма интересны случаи, когда мне приходилось беседовать с людьми, которые были признаны умершими неоднократно с разрывом в несколько лет. Они рассказывали, что не испытывали ничего в одном случае, но имели достаточно полный опыт в другом.
8. Необходимо подчеркнуть, что я пишу в основном о сообщениях, отчетах и рассказах, которые люди сообщили мне во время бесед. Таким образом, когда я говорю, что данный элемент обобщенного «полного» опыта отсутствует в данном сообщении, это не значит, что я обязательно подразумеваю, что он не имел места в опыте этого человека. Я всего лишь имею ввиду, что этот человек не говорил мне об этом элементе или, что из его рассказа нельзя сделать определенного заключения, что он его пережил. С учетом всех этих оговорок давайте рассмотрим некоторые основные этапы и события, имеющие место во время умирания.
НЕВЫРАЗИМОСТЬ
Основа взаимопонимания при пользовании языком зиждется на существовании широкой сферы обшечеловеческого опыта, к которому причастно большинство из нас. Это обстоятельство является источником существенных затруднений, осложняющих самообсуждение тех явлений, о которых речь пойдет ниже. События, пережитые теми, кто непосредственно приблизился к смерти, лежат настолько вне общечеловеческого опыта, что есть все основания ожидать определенных лингвистических трудностей при попытках выразить то, что с ними произошло. Именно так и происходит на самом деле. Люди, испытавшие это, все как один характеризуют свой опыт как не поддающийся описанию, то есть «невыразимый». Многие подчеркивают это. «Просто нет слов, чтобы выразить то, что я хочу сказать» или «Просто не существует прилагательных и превосходных степеней, чтобы описать это». Одна женщина описала мне это в очень сжатой форме так:
«Для меня настоящая проблема попытаться вам сейчас это обьяснить, потому что все слова, которые я знаю являются трехмерными. В то же время, когда я это переживала, я не переставала думать: «Ну вот, когда я проходила геометрию, меня учили, что существуют только три измерения, и я всегда этому верила. Но это неверно. Их больше. Да, конечно, наш мир, тот, в котором мы живем сейчас живем, – трехмерный, но мир иной, совершенно определенно, не трехмерен. И именно поэтому так трудно рассказать вам об этом. Я должна описать вам это в словах, которые являются трехмерными. Это наилучший способ объяснить, что я имею ввиду, но и это объяснение не вполне адекватно. Практически я не могу передать вам полную картину.»
СПОСОБНОСТЬ СЛЫШАТЬ ПРОИСХОДЯЩЕЕ
Многие говорили, что они слышали, как врачи или другие присутствующие признавали их умершими. Одна женщина сообщила мне следующее:
«Я находилась в больнице, но врачи не могли установить, что со мной, поэтому д-р Джеймс, мой врач, направил меня вниз, к рентгенологу, сделать снимок печени, чтобы выяснить, в чем дело. Вначале препарат, который должны были мне ввести, проверили на моей руке, так как я подвержена аллергии к медикаментам. Но реакции не было. После чего мне стали вводить этот препарат. Однако после введения препарата у меня остановилось сердце. Я слышала, как рентгенолог, работающий со мной, подошел к телефону и набрал номер. Я слышала, как он сказал: «Доктор Джеймс, я убил вашу пациентку, миссис Мартин», но я знала, что я не умерла. Я попыталась шевельнуться или дать им знать, но не могла. Когда они пытались реанимировать меня, я слышала как они обсуждали, сколько кубиков чего-то мне ввести, но я не чувствовала уколов от игл. Я совсем ничего не чувствовала, когда ко мне прикасались».
В другом случае у женщины, перенесшей несколько сердечных приступов, был приступ такой силы, что она чуть не умерла. Она рассказывает:
«Внезапно я почувствовала пронизывающую боль в груди, как если бы моя грудная клетка вдруг оказалась скованной железным обручем, который сжимался. Мой муж и наш друг услышали, как я упала и прибежали ко мне на помощь. Я очутилась в глубокой тьме и сквозь нее я слышала, как мой муж словно с большого расстояния говорит: «На этот раз все». И я подумала: «да, все».
Молодой человек, которого сочли мертвым после автомобильной катастрофы, рассказывает: «Я слышал, как одна женщина, находящаяся там, говорила: «Он мертв», и кто-то ей ответил: «Да, он мертв».
Сообщения такого типа очень хорошо согласуются с тем, что вспоминают врачи и другие присутствующие. Так, например, один врач мне сказал:
«У моей пациентки остановилось сердце как раз перед тем, как я с еще одним хирургом должен был ее оперировать. Я находился в этот момент рядом, и я видел, как ее зрачки расширились. В течение некоторого времени мы пытались вернуть ее к жизни, но безуспешно, и я сказал другому врачу, работающему вместе со мной: «Давай попробуем еще раз и после этого прекратим». На этот раз ее сердце начало биться и она пришла в себя. Позже я спросил ее, что она помнит о своей «смерти». Она ответила, что не помнит почти ничего, кроме моих слов «Давайте попробуем еще раз и после этого прекратим».
ОЩУЩЕНИЕ МИРА И ПОКОЯ
Многие люди описывают исключительно приятные ощущения и чувства во время первых этапов своего опыта. После тяжелой травмы один человек не проявлял никаких признаков жизни. Он рассказывает следующее:
«В момент травмы я ощутил внезапную боль, но затем боль исчезла. У меня было такое ощущение, словно я парю в воздухе в темном пространстве. День был очень холодный, однако, когда я находился в этой темноте, мне было тепло и приятно как никогда. Я помню, что я подумал: «Наверно, я умер».
Женщина, которую вернули к жизни после сердечного припадка, отвечает:
«Я начала испытывать совершенно необычные ощущения. Я не чувствовала ничего, кроме мира, облегчения, именно покоя. Я обнаружила, что все мои тревоги исчезли и я подумала про себя: «Как покойно и хорошо и нет никакой боли».
Другой человек вспоминает:
«У меня просто было огромное ощущение одиночества и мира… Оно было прекрасно, в душе у меня было такое чувство покоя».
Человек, который «умер» от ранения, полученного во Вьетнаме, рассказывает, что в момент ранения он испытал чувство «огромного облегчения». «Боли не было совсем и я никогда не чувствовал себя таким свободным, мне было легко и все было хорошо».
ШУМ
Во многих сообщениях упоминается о разного рода слуховых ощущениях в момент смерти или перед ним. Иногда они крайне неприятные. Вот описание, данное человеком, который 20 минут был «мертв» во время полостной операции. «Очень неприятный жужжащий звук, шедший изнутри моей головы. Он очень раздражал меня… Я никогда не забуду этого шума». Другая женщина говорит, что когда она потеряла сознание, то услышала «громкий звон; его можно описать как жужжание. И я была как бы во вращающемся состоянии». Мне приходилось слышать также, что это неприятное ощущение характеризовали как «громкое щелканье, рев, стуки и как «свистящий» звук, похожий на ветер».
В других случаях слуховые эффекты имеют, по-видимому, более приятное в музыкальном отношении выражение. Так, например, человек, который был признан умершим, но затем реанимирован, по прибытии в больницу рассказал, что во время своего предсмертного опыта он испытывал следующие ощущения: «Я слышал нечто похожее на колокольный звон где-то вдалеке, словно доносимый ветром. Это звучало как японские ветряные колокола… Это был единственный звук, который я слышал в этот момент».
Молодая женщина, которая чуть не умерла от внутреннего кровоизлияния, связанного с нарушением свертываемости крови, говорит, что в момент коллапса она «начала слышать какую-то музыку, величественную, действительно прекрасную музыку».
ТЕМНЫЙ ТУННЕЛЬ
Часто, одновременно с шумовым эффектом, у людей возникает ощущение движения с очень большой скоростью через какое-то темное пространство. Для описания этого пространства используется много различных выражений. Мне приходилось слышать, что его рассматривали как пещеру, колодец, нечто сквозное, некое замкнутое пространство, туннель, дымоход, вакуум, пустоту, сточную трубу, долину, цилиндр. Хотя люди в этом случае пользуются различной терминологией, ясно, что все они пытаются выразить одну и ту же мысль. Давайте рассмотрим два рассказа, в которых идея туннеля четко выражена.
«Это случилось со мной, когда я был мальчиком девяти лет, двадцать семь лет тому назад, но это было настолько поразительно, что я никогда этого не забуду. Однажды я очень сильно заболел и меня срочно отправили в ближайшую больницу. Когда меня привезли, то врачи должны были дать мне наркоз, почему, я не знаю, так как был очень маленький. В те времена пользовались эфиром. Мне приложили тампон к носу и после этого, как мне потом рассказывали, мое сердце перестало биться. В тот момент я не знал, что случилось со мной, но во всяком случае, когда это произошло, у меня были определенные ощущения. Первое, что я услышал, – я хочу описать это в точности так, как все происходило, – был звенящий, очень ритмичный шум, нечто вроде: бррррр-ннннг-бррринг-бррррнннг. Затем я двигался, вы можете считать это чем-то сверхесетественным, – через длинное темное пространство. Оно было похоже на канализационную трубу или нечто в этом роде. Я просто не могу вам этого описать. Я двигался и все время слышал этот звенящий шум.»
Другой человек рассказывает:
«У меня была тяжелая аллергическая реакция на местную анестезию, и у меня остановилось дыхание. Первое, что произошло – это было действительно сразу же – я ощутил, что проношусь через темный, черный вакуум на предельной скорости. Я думаю, его можно сравнить с туннелем. Ощущение было такое, как если бы я мчался вниз на американских горках в Луна-парке…»
Человек во время тяжелой болезни был настолько близок к смерти, что его зрачки расширились и его тело стало остывать. Он рассказывает:
«Я был в чрезвычайно темной черной пустоте. Это очень трудно обьяснить, но я чувствовал, словно я двигаюсь в вакууме, прямо сквозь темноту. Однако я все осознавал. Было так, словно я находился в цилиндре, не содержащем воздуха. Это было странное ощущение, будто находишься наполовину здесь, наполовину еще где-то».
Человек, который «умирал» несколько раз после ожогов и травм от падения, говорит: «Я находился в шоке около недели и в это время совершенно неожиданно я ушел в эту темную пустоту. Казалось, что я находился там длительное время, просто паря и кувыркаясь в пространстве. Я был настолько захвачен этой пустотой, что просто не мог ни о чем другом думать».
Один человек, до того как он пережил свой опыт, имевший место, когда он был ребенком, боялся темноты. Однако после остановки сердца, вызванной внутренними травмами, полученными в велосипедной аврии, он почувствовал следующее:
«У меня было ощущение, что я двигаюсь через глубокою, очень темную долину. Темнота была настолько глубокой и непроницаемой, что я не мог видеть абсолютно ничего, но это было самое чудесное, свободное от тревог состояние, какое только можно себе представить».
В другом случае женщина, болевшая перитонитом, сообщила: «Мой доктор уже вызвал моего брата и сестру, чтобы они повидались со мной в последний раз. Сестра сделала мне укол, чтобы облегчить мою смерть. Предметы в больничной палате стали все больше и больше отдаляться от меня. Когда они исчезли, я вошла вперед головой в узкий и очень темный коридор. Казалось, он был как раз по мне. Я начала скользить вниз, вниз, вниз».
Женщина, которая была близка к смерти, взяла сравнение из телевизионной постановки: «Было ощущение мира и покоя, совсем не было страха, и я обнаружила, – что нахожусь в туннеле, состоящем из концентрических углов. Вскоре после этого я смотрела телевизионную постановку, которая называлась «Туннель времени», в которой люди возвращались в прошлое по спиральному туннелю. Так вот это самое близкое сравнение, которое я могу найти».

Раймонд Моуди

Жизнь после жизни

Исследование феномена продолжения жизни после смерти тела.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мне была оказана привилегия прочесть книгу д-ра Моуди «Жизнь после жизни» еще до выхода ее в свет. Я восхищена тем, что этот молодой ученый имел смелость избрать подобное направление для своей работы и вместе с тем сделать эту область исследования доступной для широкой публики.

С тех пор, как я начала свою работу с безнадежно больными пациентами, продолжающуюся уже на протяжении 20 лет, меня все больше и больше эанимает проблема феномена смерти. Мы довольно много знаем о процессах связанных с умиранием, однако имеется еще много неясного относительно того момента смерти и переживаний наших пациентов в то время, когда они считаются клинически мертвыми.

Исследования, подобные тем, о которых рассказывается в книге д-ра Моуди, дают нам возможность узнать много нового и подтверждают то, чему нас учили в течение двух тысячелетий – что есть жизнь после смерти. Несмотря на то, что сам автор не претендует на исследование собственно смерти, из его материалов очевидно, что умирающие пациенты продолжают отчетливо осознавать то, что происходит вокруг них и после того, как их считают клинически мертвыми. Все это в большой степени соответствует моим собственным исследованиям сообщений пациентов, которые умерли и затем были возвращены к жизни. Эти сообщения были совершенно неожиданными и часто приводили в изумление искушенных, известных и безусловно компетентных врачей.

Все эти пациенты пережили выход из своего физического тела, сопровождающийся ощущением необычайного мира и полноты. Многие из них свидетельствуют об общении с другими лицами, которые помогали им в переходе в другой план бытия. Большинство были встречены людьми, которые их когда-то любили и умерли ранее, или же религиозными персонажами, которым они придавали серьезное значение при жизни и которые, естественно, соответствовали их религиозным верованиям. Было весьма отрадно читать книгу д-ра Моуди как раз в то время, когда я сама готова опубликовать свои собственные изыскания.

Д-р Моуди должен быть готовым к большому числу критических высказываний, в основном с двух сторон. Во-первых, со стороны духовенства, которое конечно будет обеспокоено тем, что кто-то осмелился проводить исследования в области, которая считается табу. Некоторые представители ряда религиозных групп уже выражали свое критическое отношение к такого рода исследованиям. Один священник, например, охарактеризовал их как «погоню за дешевой славой». Многие считают, что вопрос о жизни после смерти должен оставаться предметом слепой веры и не должен кем-либо испытываться. Другая группа людей, со стороны которых д-р Моуди может ожидать реакцию на его книгу – ученые и медики, которые сочтут исследования такого рода ненаучными.

Я думаю, что мы достигли некоторой переходной эры. Мы должны иметь смелость открывать новые двери и не исключать возможность того, что современные научные методы перестали соответствовать новым направлениям исследований. Я думаю, что эта книга откроет такие новые двери для людей с открытым сознанием и даст им уверенность и смелость в разработке новых проблем. Они увидят, что данная публикация д-ра Моуди вполне достоверна, так как написана искренним и честным исследователем. Полученные данные подтверждаются моими собственными исследованиями и изысканиями других вполне авторитетных ученых, исследователей и представителей духовенства, которые имеют смелость исследовать эту новую область в надежде помочь тем, кто хочет знать, а не просто верить.

Элисабет Кюблер-Росс, д-р медицины. Флоссмур, Иллинойс.


Эта книга, по существу написанная о человеческом бытии, естественно отражает основные взгляды и убеждения ее автора. Несмотря на то, что я старался по возможности быть объективным и честным, некоторые факты обо мне по-видимому будут небесполезны для оценки некоторых необычных утверждений, которые встречаются в этой книге.

Прежде всего, я сам никогда не был при смерти, так что я не могу свидетельствовать о соответствующих переживаниях, исходя из собственного опыта, так сказать, из первых рук. В то же время я не могу на этом основании отстаивать свою полную объективность, поскольку мои собственные эмоции несомненно включились в общую структуру книги. Выслушивая так много людей, очарованных тем опытом, о котором рассказывается в этой книге, я чувствовал, что и сам как бы живу их жизнью. Я могу только надеятся, что такая позиция не скомпрометирует рациональность и уравновешенность моего подхода.

Во-вторых, я пишу как человек не изучавший основательно огромную литературу по парапсихологии и всевозможным оккультным явлениям. Я говорю это не с целью дискредитировать эту литературу, – напротив, я даже уверен, что более основательное знакомство с ней могло бы углубить понимание тех явлений, которые я наблюдал.

В-третьих, заслуживает упоминания моя религиозная принадлежность. Моя семья принадлежала к Пресвитерианской Церкви, однако, мои родители никогда не старались навязать свои религиозные верования и взгляды детям. В основном они старались по мере моего развития поощрять мои собственные интересы и создавать условия для благоприятного развития моих наклонностей. Таким образом, я рос, имея религию не как набор застывших доктрин, а скорее как область духовных и религиозных учений, взглядов, вопросов.

Я верю в то, что все великие религии человечества обращены к нам, чтобы сказать много правды, и я уверен, что ни один из нас не в состоянии осознать всей глубины истин, заключенных в каждой из них. В формальном отношении я принадлежу к Методистской Церкви.

В-четвертых, мое академическое и профессиональное образование довольно разнообразно, так что иные могли бы даже назвать его разрозненным. Я изучал философию в Университете в Вирджинии и получил докторскую степень по этому предмету в 1969 году. Область моих интересов в философии составляют этика, логика и философия языка. После трехлетнего преподавания философии в Калифорнийском Университете я решил поступить на медицинский факультет, после чего я предполагал стать психиатором и преподавать философию медицины на медицинском факультете. Все эти интересы и полученные знания в той или иной форме помогли мне в осуществлении настоящего исследования.

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ЖИЗНИ

Исследование феномена продолжения жизни

после смерти тела

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мне была оказана привелегия прочесть книгу д-ра Моуди "Жизнь после жизни" еще до выхода ее в свет. Я восхищена тем, что этот молодой ученый имел смелость избрать подобное направление для своей работы и вместе с тем сделать эту область исследования доступной для широкой публики.

С тех пор, как я начала свою работу с безнадежно больными пациентами, продолжающуюся уже на протяжении 20 лет,меня все больше и больше эанимает проблема феномена смерти. Мы довольно много знаем о процессах связанных с умиранием, однако имеется еще много неясного относительно того момента смерти и переживаний наших пациентов в то время, когда они считаются клинически мертвыми.

Исследования, подобные тем, о которых рассказывается в книге д-ра Моуди, дают нам возможность узнать много нового и подтверждают то, чему нас учили в течение двух тысячелетий что есть жизнь после смерти. Несмотря на то, что сам автор не претендует на исследование собственно смерти, из его материалов очевидно, что умирающие пациенты продолжают отчетливо осознавать то, что происходит вокруг них и после того, как их считают клинически мертвыми. Все это в большой степени соответствует моим собственным исследованиям сообщений пациентов, которые умерли и затем были возвращены к жизни. Эти сообщения были совершенно неожиданными и часто приводили в изумление искушенных, известных и безусловно компетентных врачей.

Все эти пациенты пережили выход из своего физического тела, сопровождающийся ощущением необычайного мира и полноты. Многие из них свидетельствуют об общении с другими лицами, которые помогали им в переходе в другой план бытия.Большинство были встречены людьми, которые их когда-то любили и умерли ранее, или же религиозными персонажами, которым они придавали серьезное значение при жизни и которые, естественно, соответствовали их религиозным верованиям. Было весьма отрадно читать книгу д-ра Моуди как раз в то время, когда я сама готова опубликовать свои собственные изыскания.

Д-р Моуди должен быть готовым к большому числу критических высказываний, в основном с двух сторон. Во-первых, со стороны духовенства, которое конечно будет обеспокоено тем, что кто-то осмелился проводить исследования в области, которая считается табу. Некоторые представители ряда религиозных групп уже выражали свое критическое отношение к такого рода исследованиям. Один священник, например, охарактеризовал их как "погоню за дешевой славой". Многие считают, что вопрос о жизни после смерти должен оставаться предметом слепой веры и не должен кем-либо испытываться. Другая группа людей, со стороны которых д-р Моуди может ожидать реакцию на его книгу - ученые и медики, которые сочтут исследования такого рода ненаучными.

Я думаю, что мы достигли некоторой переходной эры. Мы должны иметь смелость открывать новые двери и не исключать возможность того, что современные научные методы перестали соответствовать новым направлениям исследований. Я думаю, что эта книга откроет такие новые двери для людей с открытым сознанием и даст им уверенность и смелость в разработке новых проблем. Они увидят, что данная публикация д-ра Моуди вполне достоверна, так как написана искренним и честным исследователем. Полученные данные подтверждаются моими собственными исследованиями и изысканиями других вполне авторитетных ученых, исследователей и представителей духовенства, которые имеют смелость исследовать эту новую область в надежде помочь тем, кто хочет знать, а не просто верить.

Элисабет Кюблер-Росс, д-р медицины. Флоссмур, Иллинойс.

Эта книга, по существу написанная о человеческом бытии, естественно отражает основные взгляды и убеждения ее автора. Несмотря на то, что я старался по возможности быть объективным и честным, некоторые факты обо мне по-видимому будут небесполезны для оценки некоторых необычных утверждений, которые встречаются в этой книге.

Прежде всего, я сам никогда не был при смерти, так что я не могу свидетельствовать о соответствующих переживаниях, исходя из собственного опыта, так сказать, из первых рук. В то же время я не могу на этом основании отстаивать свою полную объективность, поскольку мои собственные эмоции несомненно включились в общую структуру книги. Выслушивая так много людей, очарованных тем опытом, о котором рассказывается в этой книге, я чувствовал, что и сам как бы живу их жизнью. Я могу только надеятся, что такая позиция не скомпрометирует рациональность и уравновешенность моего подхода.

Во-вторых, я пишу как человек не изучавший основательно огромную литературу по парапсихологии и всевозможным оккультным явлениям. Я говорю это не с целью дискредитировать эту литературу,- напротив, я даже уверен, что более основательное знакомство с ней могло бы углубить понимание тех явлений, которые я наблюдал.

В-третьих, заслуживает упоминания моя религиозная принадлежность. Моя семья принадлежала к Пресвитерианской Церкви, однако, мои родители никогда не старались навязать свои религиозные верования и взгляды детям. В основном они старались по мере моего развития поощрять мои собственные интересы и создавать условия для благоприятного развития моих наклонностей. Таким образом, я рос, имея религию не как набор застывших доктрин, а скорее как область духовных и религиозных учений, взглядов, вопросов.

Я верю в то, что все великие религии человечества обращены к нам, чтобы сказать много правды, и я уверен, что ни один из нас не в состоянии осознать всей глубины истин, заключенных в каждой из них. В формальном отношении я принадлежу к Методистской Церкви.

В-четвертых, мое академическое и профессиональное образование довольно разнообразно, так что иные могли бы даже назвать его разрозненным. Я изучал философию в Университете в Вирджинии и получил докторскую степень по этому предмету в 1969 году. Область моих интересов в философии составляют этика, логика и философия языка. После трехлетнего преподавания философии в Калифорнийском Университете я решил поступить на медицинский факультет, после чего я предполагал стать психиатором и преподавать философию медицины на медицинском факультете. Все эти интересы и полученные знания в той или иной форме помогли мне в осуществлении настоящего исследования.